Цитаты из книги «Пока я жива»

… жизнь состоит из мгновений и каждое приближает нас к концу.

Я всегда мечтала быть кошкой. Когда хочу, ласковой домашней, а когда и дикой.

У неё нет терпения — она не умеет ждать. Если бы она посадила зернышко, то каждый день выкапывала бы его, чтобы посмотреть, насколько оно выросло.

Тесс, у меня такое ощущение, словно самое главное в твоей жизни происходит без меня. И это очень больно.

— Знаешь, — начинает он, — когда ты была совсем маленькой, мы с мамой не спали ночи напролет и наблюдали, как ты дышишь. Нам казалось, если мы перестанет смотреть, ты забудешь, как дышать. — Его рука шевелится, пальцы чуть-чуть разжимаются. – Можешь надо мной смеяться, но это правда. Когда дети становятся старше, тревога уменьшается, но никогда не проходит. Я все время за тебя волнуюсь.

Медсестры никогда не рассказывают, что знают. Их берут на работу за пышные волосы и жизнерадостный вид. Они должны выглядеть бодрыми и здоровыми, чтобы пациентам было к чему стремиться.

Мне так сильно будет его не хватать, что хочется сделать ему больно.

В школе только Зои не испугалась моей болезни. Она и до сих пор — единственная из всех, кого я знаю, — ходит по городу с таким видом, будто на улице не могут ограбить, пырнуть ножом, будто автобусы никогда не выезжают на тротуар и никто ничем не болеет. Когда я с ней, мне кажется, что врачи напутали, умираю не я, а кто-то другой и всё это лишь недоразумение.

Мне кажется, люди не понимают, что им говорят. Их ничем не проймешь.

Я думаю, твой папа ждет, что ты попросишь пони, а не парня.

Люди взрослеют по-разному: кто быстро, кто медленно, а кто — в момент. И живут все по-разному. Не то чтобы специально, а в силу обстоятельств. Чем эти обстоятельства сильнее, тем больше высота полета или глубина падения той или иной судьбы. Куда лететь — вверх или вниз — каждый решает сам. Но выбор есть всегда.

Если я не буду слушать, то не узнаю, что скажет врач, и тогда, может, это не сбудется.

Я беру предложенную сигарету, и Адам даёт мне прикурить. Потом зажигает свою, и мы молча выдыхаем дым в сад. Я чувствую, что Адам смотрит на меня.
В голове так ясно, что я не удивилась бы, если бы мысли сияли надо мной, словно неоновая вывеска над лавкой, где продается рыба с жареной картошкой. Ты мне нравишься. Ты мне нравишься. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Рядом со словами загорается красное неоновое сердечко.
Я ложусь на траву, чтобы укрыться от его взгляда. Холод просачивается сквозь брюки, точно вода.
Адам ложится рядом со мной, близко-близко. Так близко, что от этого даже больно. Я мучаюсь.

Когда он не со мной, мне кажется, будто я его выдумала.

Так классно быть с кем-то, кто ничего обо мне не знает.

Я люблю тебя. Я тебя люблю. Я мысленно посылаю эти слова из своих пальцев в его, вверх по руке прямо в сердце. Услышь меня. Я тебя люблю. Прости, что я тебя покидаю.

Мы двадцать семь раз занимались любовью и шестьдесят две ночи спали вместе — это целое море любви.

Пока я жива, я хочу жить. Остальное не имеет смысла.

Я хочу умереть по-своему. Это моя болезнь, моя смерть, мой выбор.

Вчера вечером, когда мы смотрели телевизор, он связал нам ноги скакалкой. Казалось, будто мы собираемся участвовать в парном забеге.
— Пока ты привязана ко мне, тебя никто не заберет!
— А если тебя заберут вместе со мной?
Он пожал плечами, словно его это не волнует.