Цитаты из фильма «ДМБ»

Я, конечно, не против, если вы этого гидроцефала спеленаете…

Этот прапор глубоко невоспитанный тип. Да что там невоспитанный! Дикий прапор!

— Ты не гони на мой желудок. Я в детстве подшипник переварил.
— Он ещё и идиот…

Тут в лазарет заходила медсестра. Я её потрогал и лишился покоя. Такая сладенькая: ушки красненькие, носик в угрях, жопа толстая и шершавая, как ананас… Валькирия!

— А-ааа, плохие у вас дела, товарищ призывник.
— А у кого они сейчас хорошие?
— У вас дела не просто плохие, а ещё хуже.
— Чем раньше?
— Гораздо. Кошмар.
— Кошмар! Что будем делать, товарищ контрразведчик?
— Будем помогать соответствующим органам выявлять неблаго­надёж­ных элементов в армии.
— Я как раз одного такого знаю.
— Побожись.
— Чтоб мне пусто было! … У дежурного офицера — газы.
— Поподробнее: какие газы, маркировка, производные?
— Газы — сугубо удушливые. Производные: копчёная колбаса, сыр «Волна», лимонад «Колокольчик». Срок годности истёк! Как из туалета выйдет — полчаса зайти невозможно: глаза режет!
— Ага. Понятно. Продолжайте вести наблюдение, мы с вами свяжемся. Свободны!

— Да, о чём разговор?! Пошлите меня куда-нибудь в горячую точку. Снайпером. Я очень усидчивый.
— Что-то такое мы вам и прописали. А заодно и вашему другу.

— У нас убеждения.
— Какие такие убеждения?
— Мы веруем в Господа нашего, Говинду, а он нам в людей стрелять не велит.
— Всё, вы нам подходите. И говинда ваша ничего. Жидковата, но ничего. И стричь вас опять же не надо. И люди вы, видно, выносливые: четыре часа «Харе Кришну» орать — это не каждый сдюжит… Пойдёте в химвойска.

В воздухе носился страшный дух праздника. Нам привезли свинью, которую Талалаев после выпивки замочит из пулемета.

— Нам так и не удалось выяснить, как то́рмоза зовут!
— Напишите в приписном: «Федя». У него морда толстая, ему пойдёт.

Мать моя женщина! Кого же батя тиранить будет?

— Парни, у вас деньги есть. Надо генералу готовальню с циркулем купить в подарок.
— Знаю я там по дороге одно место — с офигенными циркулями!..

Видите этих прекрасных парней во главе со старшим сержантом Лавровым? Им ноги мыть по сроку службы не положено, а чистоту они любят. Будете им портянки стирать с детским мылом: дембеля микробов боятся.

— Дежурный придет — там разберемся.
— Эт чего? Я те, дубина, который раз говорю, что я в армию уже ходил. О. А сейчас я племянника провожал. Вон он, лежит, губастенький, обоссанный, весь. Ты проверь, проверь. Слушай, мне через час на дойку идти. Че ты молчишь? Башмаков моя фамилия. Виктор Эдвардович, понимаешь?
— Дежурный придет — там разберемся.

— После разговора с дембелями, я пошел и вывернул палец об косяк…
— Прикольно… Могло быть и хуже.

— Солдаты! Вы знаете, что я вам могу сказать, и я знаю, что вы мне можете ответить. Короче, служите!
[Генерал раздал всем автоматы. А кому не хватило — сапёрные лопатки. На присягу.]
— Давай Беркут, не менжуйся! Служи!

— Пациент, вы деньги принесли? Простите, а зачем вам столько галоперидола?
— Я его натурально съем, и меня повезут в дурдом.
— Но зачем?!
— Не плющит меня в солдаты идти.

Нет, Марина, к Баринову на день рождения не ходи. И к Толяну — не ходи. А к тёте Вере — ходи.

Шмалите, друзья, скоко хотите. У Чебурашки-Который-Ищет-Друзей парники.

За деда, чудо-богатыря.

Зинаида! К маме, с чемоданами! А вы, молодой человек, наденьте брюки — и ко мне с зачёткой. Потом — в армию. Годы у вас подходящие.