Цитаты Джейс Вейланд

— Если мама и Люк придут сюда, пока я буду спать, то разбуди меня, — сказала Клэри.
— Ох, тебя разбудят, — сонно сказал Джейс. — Твоя мама подумает, что я пытаюсь воспользоваться тобой и будет бегать за мной по комнате с кочергой из камина.

— Может, тебе стоит выглядеть менее самодовольным из-за того, что ты делал прошлой ночью? — парировал Алек.
Джейс чуть не свалился со скалы.
— Я не выгляжу самодовольным. Ну, — поправил он. — Не больше, чем обычно.

– И вот я стою перед тобой, и ты спрашиваешь, хочу ли я тебя по‑прежнему, не разлюбил ли… не бросил ли то, что придает мне сил. Прежде я не смел отдаваться другим людям – Лайтвудам, Алеку, Изабель, – не смел дарить себя, но… Клэри, с самого первого момента я принадлежу тебе. Если я по‑прежнему нужен.

— Это оружие. Я хочу его.
— Ну, ты его не получишь, — сказал Алек. — Он прикреплён к статуе.
— Не думаю, — Джейс указал на статую. — Посмотрите, статуя сжимает его, но на самом деле это две совершенно разные части. Они вырезали статую, а затем они вложили скипетр в руки. Его можно вытащить.
— Я не уверена, что это абсолютно верно, — усомнилась Клэри, но Джейс уже поставил ногу на постамент, готовясь подняться. В его глазах был блеск, который она любила и страшилась, тот, который говорил: я делаю, что хочу, и к черту последствия.

— Кто здесь? — спросил Джейс, нахмурившись. — Конечно, — добавил он, обращаясь к тьме вокруг. — Даже я, Сумеречный охотник, видел достаточно фильмов ужасов, чтобы знать, что любой, кто кричит «кто здесь?» будет немедленно убит.

— Извращенец, — сказала она. — Хотя, ты получаешь очки за такую честность во всем этом.
— Мне семнадцать, мы все извращенцы, — сказал он, сбрасывая обувь и выбираясь из штанов.

На этот раз Магнус ответил. Его голос загремел на весь подъезд:
– КТО ПОСМЕЛ НАРУШИТЬ МОЙ ПОКОЙ?
Джейс почти занервничал:
– Джейс Вэйланд. Помните? Я из Конклава.
– Тот, который с голубыми глазами? – оживился Магнус.
– Он про Алека, – шепнула Клэри.
– Нет. Обычно мои глаза называют золотистыми и сияющими, – сообщил Джейс в домофон.
– Ах, вот кто, – разочарованно протянул Магнус. Не будь Клэри так расстроена, она бы обязательно засмеялась. – Ну ладно, поднимайся.

— О, Боже, я просто ходячее клише, — произнес он с отчаянием. — Почему мне не всё равно? Ведь если отец решил, что ненавидит меня из-за того, что я гей, он не стоит моих переживаний, верно?
— Не смотри на меня, — сказал Джейс. — Мой приемный отец был массовым убийцей. А меня все еще волнует, что он подумал бы. Это то, на что мы запрограммированы. В сравнении с моим отцом твой, всегда казался отличным.
— Конечно, он любит тебя, — ответил Алек. — Ты гетеросексуал, и на тебя не возлагали Большие Надежды.
— Вероятно, они напишут это на моей могиле. «Он Был Гетеросексуалом и Не Подавал Больших Надежд».

— Каждый раз, — сказал он тихо. — Каждый раз, когда я думаю, что теряю часть себя, ты возвращаешь её.

— Безрассудный, — сказал он. — Знаешь, когда я впервые появился в институте, Алек назвал меня безрассудным столько раз, что я пошел и посмотрел это слово в словаре. Не то чтобы я не знал, что оно значит, но… я всегда думал, что оно означало «храбрый». На самом деле имелось в виду «тот, кто не заботится о последствиях своих действий».

Порой ты полностью уходишь в свои мысли. Видимо, там так интересно, что хочется за тобой последовать.

– А вампиры тоже существуют? Оборотни, маги и все такое?
Клэри закусила губу:
– Говорят, да.
– Их ты тоже убиваешь? – Саймон обратился к Джейсу. Тот убрал стило и придирчиво разглядывал свои безупречные ногти.
– Только если они расшалятся.

Какой отец будет экспериментировать над его сыном с чистой кровью демона?

– Хватит! Надо поговорить… всем вместе. Пора решать, что делать дальше.
Джейс щурился на свет с раздраженным видом:
– Дальше будет «Проект Подиум», и я собираюсь его смотреть.
– Это вряд ли. – Магнус щелкнул пальцами, и экран погас, выпустив клуб дыма. – Сначала разберешься со своими проблемами, нефилим.
– Откуда внезапный интерес к моим проблемам?
– Я заинтересован в том, чтобы поскорее от тебя избавиться. Твоя маниакальная тяга к порядку начинает действовать на нервы: – Магнус снова щелкнул пальцами с весьма угрожающим видом… – А ну вставай.
– А то он тебя в дым превратит, – добавил Саймон. Эта перспектива ему явно нравилась.
– Пожалуйста, без уточнений, – попросил маг. – Я способен вселить трепет одним жестом.

— Это удивляет меня иногда, — сказал он. — Мой отец — я имею в виду, Валентин — любил музыку. Он научил меня играть. Бах, Шопен, Равель. И я помню, как однажды спросил, почему все эти композиторы были примитивными. Среди них не было ни одного Сумеречного охотника. Он сказал, что в душе примитивных есть искра творчества, а в душе охотников — искра войны. Обе этих искры не могут уживаться в одном теле, это все равно, что разделить пламя на две части.
— То есть ты думаешь, что Сумеречный охотник во мне… вытесняет художника? — спросила Клэри. — Но моя мать рисовала… то есть, рисует. — Она подавила боль от того, что на секунду подумала о Джослин в прошедшем времени.
— Валентин говорил, что Небеса дали людям артистизм и способность творить, — продолжил Джейс. — Это то, ради чего их стоит защищать. Я не знаю, была ли хоть доля правды во всем этом, — добавил он. — Но если в людях и есть искра, то в тебе она сияет очень ярко. Ты можешь сражаться и рисовать. И ты будешь делать это.

— Быть вместе. Иначе — никак. Иначе нельзя находиться рядом, даже в одной комнате. Я не выдержу. Лучше будь мне братом, чем вообще никем…
— Буду пассивно смотреть, как ты встречаешься с другими парнями, влюбляешься, выходишь замуж?.. — Голос Джейса звучал натянуто. — Буду умирать понемногу каждый день?

Зачем беречь жизнь, если жить неохота? Отчего не рискнуть, если никогда больше счастлив не будешь?

Прощение не для меня. Я стою за свои поступки и принимаю последствия.

Если бы существовал такой диагноз «буквализм в последней стадии», ты бы погибла в детстве.

— Вообще-то, я не называл тебя преступником. — Нет, просто очень нехорошим парнем. Я делаю всякие нехорошие вещи — пинаю котят, показываю монахиням непристойные жесты…