— Ты любишь ее? Кэролайн?
— К чему это? У тебя остались чувства к ней?
— В моей жизни и так слишком много женщин. Так Кэролайн и есть та причина, по которой меч Рейны пронзил твою грудь? Ты защищал ее?
— Нет. Я защищал Деймона.
— Тогда отпусти ее, Стефан. Отпусти ее. Или проведешь вечность, принося в жертву все хорошее, что было между вами, ради брата. Поверь мне, я провел вечность наблюдая, как так же поступает Элайджа ради меня.
Не стоит недооценивать соблазн тьмы, Стефан. Даже самые чистые сердца погрязают в ней.
– Я не заботился ни о чём на протяжении веков. С какой стати ты?
– Потому что я подвёл тебя. Потому что, когда отец впервые поднял на тебя руку, я должен был убить его. И я пообещал тебе: «Всегда и навеки. Семья превыше всего».
Я способен прощать тех, кто разочаровал меня. Как только они признают свои ошибки и будут наказаны за них.
Давным-давно был король-волк, который сражался за самое драгоценное сокровище во всём королевстве. Его прекрасная, маленькая принцесса. Но победа досталась дорогой ценой. Потеряны союзники. Появились новые враги. И король-волк остался один. Это не было долго и счастливо, но иногда даже худший конец – вовсе не конец. И ты должна знать, моя маленькая волчица, даже когда кажется, что всё сгорело до пепла, в нашей истории всегда есть ещё одна глава.
– Это только план «А». Всегда есть план «Б».
– И какой план «Б»?
– Война.
Я растил по своему подобию. Но, когда ты начал процветать, зародился мой худший страх: вместо того, чтобы гордиться тем, каким ты стал, я начал ощущать тревогу… недоверие – я боялся, что ты превзойдёшь меня.
Беда не приходит одна, она приходит ротами. Полками.
Как же ты не понял, что семейные узы намного важнее всего остального. Они выше, крепче, они стирают древние распри. И да, они способны позволить одному чудовищу простить великие грехи другого.
— Мило. Мы торчим здесь, пока маменькин сынок осуществляет жертвоприношение. Ты жалок, Финн!
— Помолчи, Коул. У него есть мужество, какое тебе и не снилось.
— Что бы ты о нас ни думала, убийство собственных детей это жестоко.
— Я лишь сожалею, что не позволила вам умереть тысячу лет назад.
— Хватит. Мне наскучила эта болтовня. Заканчивай, мам. Или я верну тебя в ад.
— Тысячу лет мне приходилось наблюдать за вами. Чувствовать боль каждой жертвы. Страдать, пока вы проливали кровь. Даже ты, Элайджа, с твоими претензиями на благородство ничуть не лучше. Все вы — сущее проклятие, растянувшееся на многие столетия. Если вы пришли молить о пощаде — простите. Но вы пришли зря.
Семья — это не те, кто тебя балует и следует всякому твоему капризу. Это те, кто сражается за тебя и за кого сражаешься ты.
— Что было, то прошло. Поверь мне, обиды забудутся.
— Знаешь, что никогда не забудется? Месть!
Видишь ли, Элайджа и Ребекка становятся наивными, когда дело доходит до семейных отношений, взять хотя бы их бесконечную веру в меня.
— Мы записываем желания и сжигаем их на удачу. Ни разу не загадывал себе новых врагов, но почему-то год за годом…
— Сказал главный плохой мальчик в списке Санты.
Смерть тихо танцует в тени каждого из нас. И она безразлична ко всем нам.
Вы пришли за моим ребенком. Моя дочь — ваша кровь! Мой ребенок! Ты объявила войну, когда пришла за моей семьей. И за это я заставлю тебя страдать, как только смогу. В конце концов, я сын своей матери.
Нам не чужды разногласия на поле боя, но мы также имеем очень давнюю историю — делать все возможное, чтобы выиграть войну.
Когда меня выберут, я изменю все понятия о великолепии. Знаешь, мне здесь очень нравится слово «когда». Такая самоуверенная. А еще я обещаю управлять, вдохновлять и умилять. А дальше что, кончились слова на «лять»?
— Я знаю, что кое-кто из вас обеспокоен ошибочным слухом, что я собираюсь использовать кровь нашего ребёнка для создания гибридов. Заверяю вас, что это не так.
— Отец года.
Не любовь — главная из основ, а благопристойность милостивой лжи.
