Будь у меня сейчас нож, я бы убил себя.
Цитаты Тодд Хьюитт
И глубоко внутри я умираю.
— На мгновение я познал в себе добро. И за этот грех, за грех самопознания, один из нас должен умереть. — Это будешь ты. Умереть должен ты.
— Знаешь, Тодд, отчасти, я даже надеюсь, что ты прав.
Каждый божий день я готовлюсь к концу света. И каждый божий день он не наступает.
Я весь дрожу, кровь стучит в голове и от злости, и от ненависти ко всем этим людям и к этому городу.
Мир — опасное место, если ты знаешь слишком мало.
Дни тянутся один за другим. Каждый день — хуже предыдущего.
Мне хочется верить, что она права, и одновременно хочется сказать, что она ошибается. Поэтому я вообще ничего не говорю.
Какие же люди всё-таки бестолковые и никчёмные. Стоит нам сделать хоть что-то хорошее — обязательно испортим. Только построили — уже сносим. Это не спэклы довели нас до ручки. Мы сами.
Мир перестает вертеться. Дождь перестает падать, огонь перестает гореть, мое сердце перестает биться.
Если у тебя есть сердце, она его разбивает, а если твое сердце уже разбито, она лечит.
Внутри — я мёртв, мёртв, мёртв. Ничего живого не осталось.
… Она всегда была меньше меня. Но, когда я думаю о ней, Виола кажется мне размером с целый мир.
Его отсутствие так огромно, что похоже на присутствие.
Боль исчезает, а вместе с ней исчезаю я сам.
Мысли человека еще ничего не говорят о самом человеке.
Мы все падаем, но главное — суметь подняться.
Надежда может толкать вперед, может заставить тебя жить дальше, но все же она очень опасна, ведь, когда она не оправдывается, это больно и страшно… Все равно что брать мир на слабо, но разве мир когда-либо позволял выигрывать споры?
Больше всего на свете жалею о том, что я не умер и не упал на самое дно черной ямы, в никуда, где никто не стал бы меня ругать за глупость и никчемность, где я мог бы просто исчезнуть и больше ни о чем не волноваться.
Жизнь несправедлива Она бессмысленна, глупа и полна боли, страданий и людей, которые хотят сделать тебе плохо. Все, что ты полюбишь, обязательно отнимут, сломают или разрушат, а ты останешься один-одинешенек и будешь только сражаться и бежать, бежать, бежать, чтобы выжить. Нет в этой клятой жизни ничего хорошего. И не будет никогда.