Всё живое: каждый листок, каждая птица — живы лишь потому, что в них заключено тайное слово жизни. Это единственное, что разнит нас с комком глины — слово. Слова — это жизнь. Заполни все эти пустые страницы.
Первая любовь может давным-давно закончиться, но все равно вливается в твою жизнь лейтмотивом.
Нет ничего более бессмысленного, чем спичечные небоскребы, если их не пожирает пламя.
Вена: город, который хватает тебя за плечо и разворачивает на сто восемьдесят градусов, чтобы ты посмотрел назад, в прошлое.
У Бога своеобразное чувство юмора, проявляющееся, в частности, и в том, что он не дает человеку отдохнуть от собственного мозга даже во сне.
Единственная власть, которая нужна этой стране — тотальная жестокая тирания моего белого и пушистого железного кулака!
Мой здравый смысл тут же положил на стол прошение об отставке и поспешно удалился в какие-то неведомые дали. В его отсутствие я мог только судорожно хватать ртом воздух и таращиться на приветливую физиономию шефа.
Был понедельник, и они шли к солнцу по канату.
— Какого черта?
— Вы дали знак.
— Ударить его в лицо! Я не хотел сбрасывать его с крыши.
— Я думал, хотели.
— А ты во что веришь, Уэйд? Наверное, в оружие и сиськи?
— Ещё я люблю авиашоу и пиво!
Всё равно что дать ружьё шестилетнему ребёнку — неизвестно чем закончится, но шум будет точно!
— Я держал Брук за руку, — сказал я.
— Заткнись.
— Нет, правда.
Макс посмотрел на меня с непроницаемым выражением:
— Чувак, ты ее уже целовал?
— Если бы целовал, то не рассказывал бы про руку.
— Сколько можно? Макс, тебя это касается в первую очередь!
— Что? Она опять меня унижает!
— Тебя невозможно унизить, красавчик! Нью-Йорк обожает сплетни о тебе и хочет тебя изнасиловать!
— Переоденьтесь, пожалуйста, в теплое, — попросила мама.
Макс все стоял и смотрел на сестру:
— Что-то мне не хочется быть изнасилованным похотливыми стервами этого города!
— А ты когда-то была замужем?
— Нет, но отец Рори предлагал мне выйти за него замуж…
— И что?
— Прозвенел звонок, я опаздывала на химию.
Хуже того, кто ненавистен, может быть только тот, кто нравится.
Везение, удача — всё в твоих руках. Если человек говорит, что ему не везет — значит он просто не хочет. Значит он — идиот. Конечно, не обязательно идиот. Просто невезение — хорошее оправдание для лентяев. Для тех, кто боится рисковать; для тех, кто предпочитает просто существовать.
— У нас прекрасные стартовые позиции: кандидат-массажист, сейчас занят — ищет розетку. Предвыборной программы нет, с прессой не договорились, на всё семь дней.
— Уходим.
— Конечно…
— А деньги?!
— Остаёмся…
— Конечно…
Ничто не длиться вечно. За всю мою жизнь я усвоил одно: наши действия не зависят от того, насколько верно мы планируем или воображаем себе будущее. Нет: они диктуются тем, что мы чувствуем здесь и сейчас. Так что и наш брак может не продлиться всю жизнь, это не важно. Главное, я хочу этого сейчас. Пусть я буду несчастен потом, я готов рискнуть, лишь бы сейчас испытать счастье.
— Знаешь, мальчик, я действительно долгое время полагал, будто вижу людей насквозь. Мне очень нравилось думать, что так оно и есть… Старость-отвратительная штука, но одно несомненное преимущество у неё всё-таки имеется. Она избавляет от иллюзий. От любых иллюзий, в том числе и насчет собственной исключительности. Не такой уж я мудрец, как принято полагать. Я действительно всегда был довольно прозорлив и весьма хитер, но это не значит, что я способен видеть людей насквозь. На это никто не способен. Можно прочитать чужие мысли-невелика наука! Можно с уверенностью предсказать действия любого живого человека, порой мне кажется, что нет ничего проще. Но узнать, что на самом деле стоит перед тобой, — невозможно! Ты понимаешь, о чем я?
— Не знаю,-честно сказал я. — Скорее всё-таки нет.
— Что ж, значит, у тебя есть шанс понять,-оптимистически заявил Нуфлин. — Видишь ли, мальчик, каждый из нас живет в окружении загадочных существ-других людей.
Никогда не знаешь, где тебе повезет.
