Цитаты Миллер-старший

Хорошо быть простой рабочей машиной. Особо не заморачиваться интеллектом, зашибать деньгу и знать, что в ближайшие выходные посмотришь очередной фильм-ширпотреб. Хорошо быть творцом фильмов-ширпотребов. Особо не заморачиваться интеллектом, зашибать деньгу и знать, что в ближайшие выходные твое творение посмотрят миллионы рабочих машин, которые зашибали деньгу всю неделю, чтобы принести ее тебе в дар.

Творения одних людей подчиняют себе других.

Это раньше рожали трудовой материал. А теперь рожай личность!

Любить Родину – это не бить себя в грудь при каждом ее упоминании, а поднимать ее с колен при каждом падении. Не требовать, чтобы родина была твоим должником за избитую в синяки грудь, и не ждать, что она вообще будет знать и помнить тебя.

– Не любишь ты людей, папа.
– Я люблю человека! Но его так трудно любить… Он делает все возможное, чтобы моя любовь к нему не состоялась.

Иногда мы желаем быть не такими, как все, совсем не в том.

Лучшие умы человечества играют на бирже, а не ищут лекарство от бессмертия.

Каждый человек по-своему уникален. И по-своему бесполезен.

«Потому что я так хочу!» или «Я так сказал!» – аргументы в семейных спорах, но не в спорах с Судьбой.

Думаешь, мне так уж нравится поучать? Никому из родителей не нравится читать нотации детям. Все мы хотим разговора на равных со своими детьми. Но он не всегда возможен. И это трагедия для родителей, поверь.

Выпьем за то, чтобы время испытаний для наших обетов не наступило никогда.

Если мир не нуждается в тебе, это еще полбеды. Беда – когда ты не нуждаешься в мире.

Наша глупость – продолжение нашей мудрости, как кишечник – всегда продолжение даже самых красивых губ.

– А есть по-настоящему мудрые люди?
– Нет. Даже те, кого причисляют к мудрецам, своим образом жизни опровергают это. Настоящая мудрость – вернуться к нашему первобытному состоянию. Без кострищ. Без земли, истерзанной пашнями и рудниками. Это было бы мудростью, но сам человек на это не способен.
– То есть мудрость – это бегать по лесам голодными и голышом?
– Ага, – отец довольно осклабился, представив себя рыскающим по горам и долам в чем мать родила. – И увидишь, все к этому и вернется. Сам человек глуп, но природа его мудра. И она найдет способ вернуть его на путь, с которого он когда-то сбился. То, что быт убивает любовь – как он убил нашу с мамой любовь, – прямой указатель на то, что человек по своей природе не предназначен для быта. Он – романтик: его место на просторах, а не в бетонных коробках, требующих от человека невозможного напряжения сил. С бытом человек совладать не может.

Мы давно уже нехристи в своих мыслях и делах. Но еще ходим в храмы – по инерции. Хотя Бога как нравственного ограничителя для нас давно уже не существует.

– Я юн душой и сердцем!
– К сожалению, еще и умом.

Дети отчего-то принимают то, что способно их развлечь, за добро, а то, что требует от них усилий, – за зло.

Каждый человек умнеет по-своему, а вот дуреет уже по общим лекалам. И даже когда он мудр общей мудростью, он просто глуп вместе со всеми.

– Пап, всякий человек отлит по лекалам своей эпохи. Поэтому с наступлением новой эпохи он теряется, чувствует свою ненужность – как в эпоху цифровой связи чувствует свою ненужность дисковый телефон или в эпоху компьютеров – пишущая машинка.
– То есть я дисковый телефон? Пишущая машинка? Старый хлам, одним словом?.. Нет, нет – не возражай. Сравнение в точку. Думаю, если бы я был тобой, а ты – моим отцом, у нас сейчас происходил бы точно такой же разговор. Это не мы разные. Это разнятся эпохи, которые нас сформировали.

Мы, люди, существа физиологические. Поэтому желудочный сок вырабатывается у нас регулярно. А вот мысли – это уже кому как повезет.