Детство кончается, когда чужие слёзы становятся для тебя невыносимей, чем собственные.
Цитаты Филип Рот
Старость — это не сражение, это бойня.
В принципе, я не против некоторых вещей, но есть некоторые вещи, против которых я в принципе.
Скажем просто: качества личности, а не количество наличности — таков был основной критерий оценки человека у наших родителей.
Люди иногда терпят неудачи. Почему? Потому что удача не терпит некоторых людей.
Умножая, мы обязательно получаем произведение. Умножая небылицы, мы вовсе не обязательно получим «произведение художественной литературы».
Кому-то везет, а кому-то и нет. Любая биография — это игра случайностей, и, начиная с зачатия, тирания случая определяет всё. Случай — вот что, я думаю, имел в виду мистер Кантор, хуля то, что он называл Богом.
Разговор — это не обязательно поединок, где ты стреляешь и в тебя стреляют, где ты рискуешь своей жизнью и охотишься за чужой! А слова — вовсе не бомбы и пули, нет, они могут быть маленькими подарками, исполненными смысла.
Ничто на свете не длится вечно, но ничто не проходит бесследно. А ничто не проходит бесследно, потому что не длится вечно.
Ты нечто и в то же время ничто.
Ненависть — опасная вещь. С ней ведь как: начнёшь — и не остановишься. Зайдёшь в сто раз дальше, чем хочешь. Её трудней держать под контролем, чем что-либо другое на свете. Легче пить бросить, чем ненависть обуздать.
Подсознание — над ним ведь никакого контроля нет. Это как правительство. Это и есть правительство. Снова и снова правительство, оно самое. Заставляет тебя делать то, чего ты не хочешь делать.
Я удивил самого себя желанием сказать человеку хорошее, чувствовал, что говорю лишнее, что захожу в объяснениях слишком далеко, чувствовал себя сверхвовлечённым и перевозбуждённым, как в детстве, когда тебе кажется, что в новом мальчике на улице ты нашёл единственного друга, и ты ведёшь себя совершенно не так, как обычно, открываешься куда больше, чем тебе самому хочется.
А ведь помнила, что шлюхи говорили — вот она, их великая мудрость: «Мужчина не за то платит, что ты с ним спишь, а за то, что потом уходишь».
Тебя что-то возвращает к жизни, а потом оно же тебя и убьёт.
Если бывают мужчины, запертые в женских телах, и женщины, запертые в мужских, то почему я не могу быть запертой в этом вот теле вороной? И где такой врач, который сделает, что они там делают, и выпустит меня наружу? Где такая хирургия, что позволит мне быть мной? С кем идти говорить? Куда обратиться, что сделать, как, чёрт подери, выбраться?
Если в смерти и есть что хорошее, так это, что и сукиных детей она не минует.
Тело хранит историю жизни в той же мере, что и мозг.
Отныне все земные напасти стали контролируемы, через строгие интервалы прерываемые рекламной паузой. Телевидение занялось тем, что ему удаётся лучше всего, — превратило трагедию в повседневность. Триумф поверхностного существования…