118 красивых цитат про нации

Любая нация, обитающая на земле, которую она считает своей, на самом деле является просто последним захватчиком.

Патриотизм — это национальная идея России.

Нации, как и индивиды, могут жить либо воруя, либо производя.

Нация может пережить фашизм, а может погибнуть. Вот Германия, на мой взгляд, погибла, потому что слишком много людей верили искренне, и то, что произошло после этого со страной — это тоже Германия, там язык прежний, но это другая страна. Может быть — лучше, конечно, может быть — хуже, но это не страна Ницше и Вагнера, потому что она увидела, чем кончаются Ницше и Вагнер в предельном развитии. И даже не страна Томаса Манна, как это не горько.

Ни один налог не стоит того, чтобы ставить под угрозу единство нации.

… наций не существует. Мы все — люди.

Учитель создает нацию.

Здоровая нация так же не замечает своей национальности, как здоровый человек – позвоночника.

Жизнь нации в безопасности только тогда, когда эта нация честна, правдива и добродетельна.

Я общаюсь с русскими, живущими на западе, и они описывают русских… чувственно. Они говорят: «Это лучшие люди в мире! Я их ненавижу. Я их люблю, но ненавижу. Они такие безразличные, такие тупые, но самые умные люди из тех, которые когда-либо мне встречались. У них удивительное мышление. Они невероятно упорные. Очень духовные, но холодные, ничего тебе не расскажут. А потом все тебе расскажут. Всё, что случалось у них в жизни. Все, что случалось с мамой, папой, бабушкой, дедушкой… Со всеми! А потом настаивают, чтобы ты остался на ужин и съел всё, всю еду. И стулья, и занавески!»
И вот я слушаю их и думаю: «Ух, ты! Я и не знал, что все так сложно!»
А они: «Да ничего тут сложного! Проще простого! Что с тобой не так? Ты тупой или двинутый? Или и то, и другое? И ты жирный! Не люблю жирных! Съешь вот это».
Это очень чувственно.

В Англии и Ирландии люди постоянно говорят о погоде. Может не происходить ничего особенного, но ирландцы настаивают на драме:
— О! Это была свирепо мягкая погода!

Есть одна особенность, когда говоришь с русскими. Такое ощущение, что они знают какую-то тайну. По глазам видно. Когда они слушают тебя, такое ощущение, что у них фейерверки в глазах. Потому что, откуда я родом, все очень экспрессивно, эмоционально! Поэтому мы никогда не были сильной державой. Наши делают целое представление, когда говорят. Но у русских все в глазах. Люди тут слушают тебя, и ты чувствуешь, что тебя понимают, как никто никогда раньше не понимал. И ты рассказываешь им ещё и ещё! А они слушают тебя с этими фейерверками в глазах. А потом ты ждешь, что же они ответят. Они подвигаются ближе и говорят что-то типа:
— Любишь суп?..
— Да, знаете, я люблю суп.
— Я знаю, где можно вкусного супа поесть…
— И это всё, что ты можешь сказать мне после всей моей тирады о жизни?
— Нет. Нужно идти сейчас, а то закроется.

Учитывая масштабы потерь элитарных генов, трудно надеяться на то, что процесс восстановления генофонда нации пройдет быстро. Да и едва ли кто-либо сейчас может сказать, когда это произойдет и вообще возможно ли восстановление генофонда россиян. Причины нынешней социальной напряженности лежат отнюдь не в классовой борьбе… Это стремление антиэлиты продолжать паразитическое существование за счет траты невосполнимых национальных богатств…

Но горе той нации, у которой литература прерывается вмешательством силы: это – не просто нарушение «свободы печати», это – замкнутие национального сердца, иссечение национальной памяти. Нация не помнит сама себя, нация лишается духовного единства – и при общем как будто языке соотечественники вдруг перестают понимать друг друга. Отживают и умирают немые поколения, не рассказавшие о себе ни сами себе, ни потомкам. Если такие мастера, как Ахматова или Замятин, на всю жизнь замурованы заживо, осуждены до гроба творить молча, не слыша отзвука своему написанному, – это не только их личная беда, но горе всей нации, но опасность для всей нации. А в иных случаях – и для всего человечества: когда от такого молчания перестаёт пониматься и вся целиком история.

Даже лучшая кровь может иногда попасть в дурака или комара.

Убогий человек, не имеющий ничего, чем бы он мог гордиться, хватается за единственно возможное и гордится нацией, к которой он принадлежит.

Идеалы нации можно легко определить по рекламным объявлениям. (Об идеалах нации можно судить по её рекламе.)

Народ, не имеющий национального самосознания, есть навоз, на котором произрастают другие народы.

Валенок в России не просто национальный тип обуви, валенок в России — это национальный тип характера.

Легче управлять нацией, чем воспитывать четверых детей.