656 красивых цитат про творчество

— Каким артистом в целом вы восхищаетесь больше всего в творческом смысле? <...>
— Мне нравится всё то, что делается искренне. Я хочу сказать, что обожаю ту или иную вещь, потому что нахожу её чудесной, когда она создана с душой, и, разумеется, мастерством.

Ничего оригинального нет. Крадите все, что вдохновляет вас или дает пищу воображению. Хватайте старые фильмы, новые фильмы, музыку, книги, картины, фотографии, стихи, сны, случайные разговоры, архитектуру, мосты, дорожные знаки, деревья, облака, воду, свет и тени. Для грабежа выбирайте только то, что трогает напрямик вашу душу. Если вы будете делать именно так, ваши работы (и кражи) будут аутентичными. Аутентичность не ценна; оргинальности не существует. Не нужно даже беспокоится сокрытием кражи – празднуйте ее, если она вам удалась. В любом случае, помните что сказал Жан-Люк Годар: «Не важно, откуда вы берете, важно — куда».

Искра божья, как и всякий огонь, требует бережного отношения.

Вдохновение даёт идею. Дисциплина даёт жизнь.

Любое произведение искусства — это зеркало, в котором отражается зритель, читатель, слушатель. Мы всегда и во всем видим только себя. И наш протест обычно вызывает именно то, что в нас есть, то, что мы так не любим в себе, то, что мы скрываем от себя… Моя книга «Золото из грязь» — это антипропаганда! Ни один вменяемый читатель не рискнет повторить путь героя! Наоборот, может быть, дочитав его историю до конца, он научится отличать собственные ценности от ценностей, навязанных нам развращенным Обществом и Временем вседозволенности. Чем больше грязи окружает человека, тем сильнее ему хочется отмыться от нее…

В одном моем стихотворении есть такая фраза: «Корни мои в небе». Это правда. Я чувствую себя нездешней, я не очень-то землянка. А если серьезно о корнях, мои родители – известные калининградские художники Наталья и Геннадий Мурзич. Я очень горжусь тем, что родилась в творческой семье, в том смысле, что для себя я довольно рано поняла, что вряд ли буду заниматься чем-то основательным, реальным, не связанным с созданием культурного продукта. Шучу, конечно. Но я знала четко, что не буду рисовать. Мол, мы пойдем другим путем…
Моя литература началась с Высоцкого. Я его не слушала (не работал проигрыватель), я его – читала. Читала все время, без конца. Вслух. Моя мама сходила с ума. Настя с утра до вечера: «Бу-бу-бу, бу-бу-бу…». А потом, в тринадцать лет, аккурат подарком на день рождения был фильм «Асса». И с ним «Кино», «Аквариум», ну и весь любимый Ленинградский рок-клуб. И Башлачев. Да, это мои корни. Горжусь. Много позже проснулась любовь к Достоевскому, Цветаевой, Кузмину, Георгию Иванову.

Мне хочется думать, что мои книги помогут людям найти себя – в себе. Не важно, что они там обнаружат… Дьявольски злодейские помыслы, необузданную похоть, непомерную гордыню, щемящую нежность, восторг, переходящий в эйфорию… Это все будет. Главное, что они признают самих себя, как причину и награду.

Опять про геев?.. Вопрос становится популярным! Несколько хороших человек именно так прокомментировали мои посты о новой книге «Молоко и кровь»: «Опять про геев?». Общественное мнение, ничего не поделаешь. А стали бы мы спрашивать у писателя: «Опять про натуралов? Странно звучит, верно? Я пишу не о голубых, не о геях. И не о натуралах. Не о православных, не о язычниках. Не о вегетарианцах, не о йогах, не о… Нет! История Леонардо да Винчи — это история одного гения или одного гея? Или одного вегетарианца? Как вам кажется?
Я пишу — о людях. О — разных — людях. Они геи?.. Возможно. Они не едят мяса?.. Вполне вероятно. Они пишут музыку и картины? О, да! Они создают гениальные спектакли? Точно!
Они ищут себя, свою дорогу — к Свету. Это самое важное в моих книгах. Но кто их прочтет?.. Они же о геях, оказывается.

Творческие люди – это особенные представители человечества. И не только потому что они не приспособлены к миру… Художники бывают разные. Частенько среди них встречаются прагматичные дельцы и самопиарщики. И это нормально.
Дело в другом, настоящие художники напрямую подключены к Небу. Они творят – бессознательно. Их воля отсутствует… Они – Проводники. И в то же время – Создатели. Они – и форма, и содержание. Жизнь не имела бы смысла, не будь у нее свидетелей, я так думаю. Художники уплотняют, концентрируют жизнь или же предлагают альтернативу жизни, что-то конкретное и, в то же время, эфемерное, совершенно ненужное, но без чего жить нельзя… Вот в чем чудо творческого призвания.

Можно здорово понять жизнь на примере… театра. Как это не парадоксально. Можно по-новому взглянуть на себя, на свои творческие возможности, на свои психологические недоработки. Театр – он же как увеличительное стекло, здесь все утрировано. И, что важно, спектакль – заканчивается. У него есть точка. А потом начинается новый спектакль. Совершенно другой. С теми же актерами – но другой. И они играют – феноменально здорово!
Мы сами – авторы пьес, и режиссеры, и актеры своей жизни.
Я не жду, что кто-то со стороны меня осчастливит, принесет мне заслуженные награды на блюдечке с голубой каемочкой… Нет, я сама пишу пьесу своей жизни. Пишу профессионально, не одним лишь сердцем, у меня достаточно режиссерского опыта, я жестко мараю написанное, отсекая все лишнее, все, что может навредить моему спектаклю. И я сама – играю. Это очень непросто – играть роль, которую я написала для себя. Но поставлена режиссерская задача. И актриса должен ее выполнить. Иначе этой актрисе место не в моем театре, а где-нибудь на задворках истории.
Короче говоря, человек сам – творит – свою жизнь!

Раньше я жертвовала своим творчеством. Оставляла его на «потом», на «свободное время», которого почти и не было. Хотела быть… хорошей. «Я не могу закрыться в комнате и писать, когда муж, друзья, дети, герои рок-н-ролла, театра, кино… Когда, жизнь бьет ключом и ей без меня никак?» Поэтому, к примеру, книгу о Театре Виктюка я собирала двенадцать лет. Ужасная глупость! Писать нужно – каждый день! И только так. Я это знала. Но не могла себе позволить. А теперь могу. Совсем недавно я закончила большой проект – трилогию о музыке, музыкантах и спасении мира. Первые полторы книги я писала восемь лет. А вторые полторы – чуть больше восьми месяцев. Существенная разница. Жизненный опыт позволил мне сделать переоценку ценностей.

Я думаю, что большинство не испытывает острой потребности в красоте. Потому что на глазах у большинства шоры. Эти люди живут не своей жизнью, как машины. Их кто-то запрограммировал… Даже если они ходят в театры, на концерты, если они «покупают» красоту, они все равно не испытывают в ней нужды. Они это делают, потому что так престижно. Это в лучшем случае. Поэтому, я всегда говорю, что красоту нужно навязывать! Нужно рассказывать о ней, всячески ей помогать – пробиться к людям. Красота – точно – способна изменить мир к лучшему. Но для того, чтобы она смогла это сделать, людей нужно подготовить, воспитать вкус к красоте… Нужно соединить красоту с человечеством.

Но как же тогда быть с «творчеством». Оно основывается, видимо, на подобных предубеждениях? На симпатиях и антипатиях. (Нет, высшее творчество сродни и высшему отношению — они смыкаются. Жизнь и литература (т. е. так опыт жизни говорит одно: не будь предубежденным); одно говорит опыт жизни и другое — творческий порыв — поддайся искушению, соблазну предубежденности, изведай безудержной…

Креативность — это значит взять уже известные элементы и соединить их уникальным образом.

— А почему Клим не пришел?
— А Климушка у нас в запое!
— Клим в запое?!
— В творческом.
— Ваш друг художник?
— Он у нас большо-ой художник и поэт…

Проза есть пересказанная поэзия.

Всепоглощающий генерализованный страх ведёт к тому, что мозговой базис, на котором должна бы осуществляться наша интеллектуальная деятельность, изменяется везде — или почти везде. Зоны мозга, группы нервных клеток не могут включаться в мыслительную деятельность. Человек лишается творческой мысли — этого прекраснейшего из своих достижений.

Это анархия. Я не могу творить среди хаоса!

— Я уже тридцать лет ничего не пишу. Тридцать лет! Я недоразумение, конферансье, просто шут гороховый с микрофоном. Но я ведь не всегда таким был. Ты знаешь, я был совсем не таким. Один альбом, мои песни плохо продавались и мне навязали чужие песни. Я стал их петь, я сдался.
— Дэнни, у тебя творческий кризис.
— Открою тебе тайну: у меня творческий кризис уже сорок лет. Творчества уже не осталось. Один кризис.

Накаляю тут всё добела, отправляю жар жадно в экраны,
Тут вселенная жанра вдруг рвётся, и мы вмиг выходим из жанровых рамок:
Только я, только ты, без толпы, без слов тех что руки вязали нам очень,
Мы несёмся со скоростью света в глубины основ написания строчек.