— Такими кадрами, как ты — не разбрасываются.
— Да? .. А почему я тогда здесь? [на зоне]
— А здесь ты, Бобриков, по своей собственной глупости. Ориентацию в пространстве потерял.
Цитаты из сериала «Диверсант. Конец войны»
В том-то и дело, Лёня, что это хреновая победа получается! Я думал — ярость нахлынет, а из меня жалость прёт!
Задание у нас с тобой может быть только одно — добить врага, где бы он не притаился.
— Если в живых останусь, заброшу куда-нибудь в глухомань, чтобы людей не видеть.
— Че вы так людей не хотите видеть?
— Да насмотрелся уже, ничего поскудней на земле нет…
— Жить хочешь?
— Могу и умереть, за Родину!
— Бобриков, ты когда-нибудь из гранатомета стрелял?
— Нет.
— Вот и стреляй!
Законы может быть и другие, а люди везде одинаковые — плачут и смеются, хлеб едят и баб любят.
Давайте выпьем за нашу великую Родину, которая то по морде бьет, то к наградам представляет.
Вот так всегда сначала помурыжат, а потом медали вешают.
— Только вот плохо сидим мы тут на берегу моря, как в раю, а другие в это время кровь льют, победу приближают.
— Мы, Филатов, этой крови столько пролили, что захлебнуться можно.
Стыдно! Это позор на всю дивизию! Лучшие из разведчиков, а устроили склоку, свару, как бабы, или кровь, которую вместе проливали для вас уже не кровь, а так водичка? Стыдно, майор, на свои обиды израсходовать ту злость, ненависть, которая должна быть только по отношению к фашистам, только к ним одним.
Нужно быть храбрым человеком, чтобы быть трусом в Красной армии.
— Я, разведчик!
— Ты, Филатов, ДИВЕРСАНТ! И ничего зазорного в этом слове нет, хорошее слово…
Если мужчина дал слово, значит он должен его держать.
Ленька, война закончилась, теперь жить и любить надо!
— Я всегда говорил: у баб сознание больше, чем у мужиков.
— Почему?
— Пьют меньше.
— Жалко, знаешь, что вот этот наш с тобой немецкий больше никому не пригодится, скоро с американцами воевать будем.
— По мне, лучше вообще ни с кем не воевать.
Да любую операцию, хоть сто раз просчитай, все равно что-нибудь наперекосяк выйдет.
Средь будничной тьмы
Житейской обыденной прозы
Забыть до сих пор мы не можем войны,
И льются горючие слёзы… — Бобриков, и этой песни ты не знаешь?
— Нет.
— Эх, ты, кулема городская…
— За что я люблю русских, так это за то, что гнилую картошку вы всегда берете позолоченной вилкой.
— Если этот хрен немецкий про русских гадости говорит, скажите, что я его в сортир башкой макну!