Цитаты из сериала «Грошовые ужасы / Страшные сказки»

Жизнь джентльмена при театре вызывает жалость, дорогуша.

Что ж, кажется, у нас есть подопытный, сомнительно-египетского происхождения, который в какой-то момент своей жизни решил заточить себе зубы, покрыться иероглифами и развить панцирь.

— Есть такое племя — Анасази — в Колорадо. Это индейское племя, которое исчезло давным-давно. Они соорудили поселение в подножии скалы и на камнях оставили рисунки, которым уже тысяча лет, никаких людей, только животные, солнце, луна — всё, что они считали важным запомнить.
— Почему они вам нравятся?
— Они просты, нет, они искренне.

Мы страдаем от нашей утраты, она ожесточила наши сердца. С этого момента назад дороги не будет.

Быть прекрасной значит быть почти мёртвой, не правда ли?

В дальнейшем ты узнаешь, что каждому из нас есть чего стыдиться. Грехов, которые мы совершили.

— Ты же не ревнуешь?
— Увы, нет. Мне скучно.

Не надо слёз. Этим умением я овладел в полной мере. Оно не приносит утешения.

Вы кажетесь свободно мыслящим человеком, наблюдающим мир не скованным тем, что мы называем правдой.

На моих зубах кровь. И в моей душе, наверное.

— Вы знаете, что я такое.
— Да. И я здесь.

Когда вы трансформируете жизнь, вы создаёте новую. Что бы ни случилось с тем созданием, теперь мы за него в ответе, теперь это наше бремя, каждое действие связывает нас ещё сильнее. Эта связь вечна.

Я бы не стал картировать реки или забираться на мыс, чтобы замерить высоту или поставить флаг. Это бессмысленно. Салипсийское самовозвеличивание. Как для тех учёных, изучающих планеты, всего лишь ради астрономического просветления, для ботаника, изучающего пёстролистность амазонского папоротника, как для зоолога, бесконечно увлеченного змеиной чешуёй. И ради чего? Знания ради знаний, ради открытий, чтобы воткнуть свой флаг в правду. Есть лишь одна стоящая цель. Для научных исследований. Докопаться до сути того, что отделяет жизнь от смерти. Всё остальное, начиная с глубины морского дна и кончая пиком самой высокой горы на самой далёкой планете, не имеет смысла. Жизнь и смерть <...> — вспышка, отделяющая одно от другого, быстрее крыла летучей мыши, прекраснее любого соперника. Вот моя река, это моя гора, и там я воткну свой флаг.

И всё же иногда хочется, чтобы в твою силу кто-то поверил.

— Они все делали меня одинаково счастливым.
— То есть они делали вас одинаково несчастным.

— Я тебя никогда не забуду.
— Может, хотя бы узнаешь моё имя?

— Это дело чрезвычайной срочности.
— Боже, сэр Малкольм. Куда спешить египтянам возрастом в две тысячи лет?

— Был и ещё один человек, он говорил, что живёт только ради того, чтобы защищать меня.
— Что с ним случилось?
— Он ушёл.

— Мы были счастливы…
— Нет, Виктор, ТЫ был счастлив.

Мы продолжим войну. Нам можно проиграть любой бой, кроме последнего.