Они так живут. Пытаются защититься от всего. От жизни. От смерти.
Цитаты из книги «Шоколад»
Ясно, что мы объявили друг другу войну, хоть вслух это и не было высказано.
— Я так рада, что мы нашли общий язык, — говорю я звонко и холодно.
— Я тоже.
Они ведь не верят. Им плевать на Бога. Они просто ходят в церковь.
Оружие дьявола не зло, а наши слабости.
Щедрые люди щедры во всём.
Старые привычки не умирают. И если вы некогда исполняли чужие желания, этот порыв никогда не оставит вас.
На мой взгляд, нет такого понятия, как хороший или плохой христианин. Есть плохие и хорошие люди.
Гадание — всего лишь способ открыть то, что тебе уже известно.
Нужно время, чтобы тот или иной человек признал тебя. А порой признания приходится добиваться всю жизнь.
Овцы хитры, порой жестоки и патологически глупы.
Дьявол труслив; он не открывает лица. Не имеет сущности, распылен на миллионы частичек, что коварными червоточинами проникающими в кровь и душу.
Он не выносит человеческой глупости…. то есть фактически весь род людской, поскольку у каждого из нас есть свои глупые привычки и пристрастия, от которых мы не в силах отказаться.
Я не знаю, как его утешить, да думаю, он и не нуждается в моих словах утешения. Ему просто хочется высказаться. Не желая оскорблять его горе штампами, я промолчала.
Его глаза такого же неопределенного оттенка, как городское небо в дождливую погоду. Когда он смеется, в них мерцают коварные искорки.
Она отчаянно, с ожесточением отбивалась от всего, что могло даровать ей поддержку и утешение.
— А вот какие его любимые лакомства, вы никогда не догадаетесь… Потому что он ничего не любит.
— В это трудно поверить. Каждый человек что-нибудь любит.
— Ну, может, только то, что он забирает у других.
Так уж случается, что в маленьких городках вроде Ланскне тон всему обществу зачастую задает один человек — школьный учитель, владелец кафе или священник. Этот человек — сердцевина механизма, вращающего ход жизни. Как пружина в часах, приводящая в движение колесики, которые крутят другие колесики, заставляют стучать молоточки и перемещают стрелки. Если пружина соскочит или сломается, часы останавливаются.
Я знаю, люди рождаются дикарями. Я могу надеяться разве что на на капельку ласки, на видимость послушания. В глубине пребывает дикость — необузданная, неприрученная, непредсказуемая.
Отрешись от себя, если можешь, сказала бы она мне. Забудь, кто ты есть. Не вспоминай, пока хватает сил. Но однажды, девочка моя, однажды оно тебя настигнет.
Почему-то нам всегда кажется, что мы умрём в собственной постели, в окружении близких нам людей. Забавно. Ведь зачастую случается нечто неожиданное — и ты вдруг осознаёшь, что жизнь кончена, и в панике пытаешься умчаться от смерти, хотя на самом деле едва шевелишь руками и ногами, а солнце, раскачиваясь, словно маятник, неумолимо опускается на тебя, как ты ни стараешься улизнуть из-под него.