Цитаты из сериала «Отчаянные домохозяйки»

— Я кое-что хотел тебе сказать, но у меня не было возможности… Если бы тебя сбил автобус, я бы очень скучал по тебе!
— Это всё? Окей! Сегодня будешь мыться один в душе!

— Знаешь, есть одна поправочка…
— Ты хочешь принести герлзскаутскую клятву?
— Нет, Том. У нас опять близнецы..

— Бри, давай! Ты найдешь с ними общий язык.
— С чего ты взяла?
— У тебя сын отдает голубизной, да и муж чем-то смахивает на голубя.
— …!
— Что? Видно же!

— Рита, я хочу чтобы слово «педофил» выделялось. Есть что поярче?
— Напиши «педрило», будет страшней.

Самые интересные истории те, которые мы никому не рассказываем.

Ладно, приезжай завтра. Мы втиснем тебя между «нечего делать» и «в ожидании смерти».

Нельзя угонять Феррари, если не умеешь водить! (Не умеешь ездить на Феррари — не садись за руль вообще!)

— Отлично, сахар и кофеин, тебе не кажется, что это слишком вредно для ребенка?
— Ты преувеличиваешь, это всего лишь коктейль.
— О да, я преувеличиваю, ведь ей завтра в школу, и она до двух не уснет, только потому что ты ей не смог отказать. Слушай, я не хочу больше роли злой мамы. Раз уж мы расстались с тобой и больше вместе не живем, учись отказывать прихотям детей. Нельзя, чтобы здесь был дом скуки, а на твоей территории пляжный дом МТВ.
— Знаешь, ты права. Теперь действительно все по-другому. Например, раньше я бы стоял и все слушал. А теперь я просто скажу «НЕТ!»… Смотри, а у меня быстро получается отказывать…

— Габби, где Хуанита и Селия могли так испачкать ноги, ведь на улице нет грязи уже несколько месяцев.
— Послушай, милочка, им уже не нужно находить грязь. Грязь сама их уже находит.

— Я знаю, что может быть это нескромно сказано, но мы с Карлосом думаем, что у нас растет маленький гений.
— Да, мы только за, чтобы в нашей школе учились дети разной национальности, рады приветствовать мексиканскую семью.
— А я что, мексиканка?
— Да… доченька, ты мексиканка…
— Я думала, что мы американцы.
— Да, мы живем в Америке, но мы мексиканцы.
— Это я что, как те люди, торгующие на базаре апельсинами теперь буду?
— Хуанита, выйди с нами на пару минут… Как ты можешь это говорить, пойди и попрощайся с сеньором по-мексикански.
— Эээ, я не знаю даже, что это означает. Ну ладно, Адьос, сеньоре!

Есть такая боль, которую нельзя вылечить в больнице. Поэтому, кто ее испытывает, делает все, чтобы излечить себя. Некоторые лечат боль одиночества, заводя новых друзей; некоторые избавляются от мук совести тратой денег; некоторые исполняют свое испепеляющее желание маленькими поступками. Но, к сожалению, всегда найдутся те, кто не сможет начать лечиться. Потому что понимают, что это спровоцирует еще большую боль.

— А как же мой секс? На годовщину мы всегда занимались сексом!
— Пожалуйста, занимайся, только не буди меня.

— Ты же разрешила себя поцеловать!
— Да, но губы, а не гланды.

Я понял одно: когда что-то долго хранишь в душе — лишаешься покоя.

— Я же его жена, он должен любить меня, не мое тело, меня, мою душу. Почему бы ему не любить мою душу?
— Когда ты в последний раз в баре слышала, чтоб парни друг другу сказали: «Эй, классная душа у этой телки»?

— Секс был потрясающий, это был как… как это описать… как опера!
— Ты в смысле уснула в середине?

Это наше третье свидание, а ты целуешь меня так, как будто говоришь спокойной ночи своей тёте.

Всю свою жизнь я не задумывался о соли, но когда мой врач сказал, что мне её больше нельзя, мне её очень захотелось.

— Снято.
— Но я не улыбалась.
— Да, мы живем в жестоком мире. Нечему тут улыбаться.

Такое ощущение, что меня наказывают. А я даже не знаю, что натворила.