Цитаты из книги «Мемуары»

Онодера имел обыкновение в буквальном смысле слова вести меновую торговлю поступающей к нему информацией, уже проанализированной японскими разведывательными центрами. Нужно при этом отдать ему должное — он поставлял на рынок материал только отличного качества. Когда я установил, что Онодера снабжает материалами не только русскую, но и английскую разведку, я тут же включился в торговлю через одного из своих стокгольмских агентов.

Еще один удар удалось Советам нанести мне в области промышленного шпионажа. В нашем отделе, ведавшем этой работой, служил пожилой, тяжело больной сахарным диабетом инспектор Л, которого добродушно звали дядюшкой Вилли. Его радист был коммунистом, обучавшимся в Москве, который состоял не только в КПГ, но и НСДАП и прочих нацистских организациях. Но как-то он заболел и вынужден был лечь на операцию. Под наркозом он стал говорить о необходимой перемене шифра. Врач, оперировавший его сам пошел к Мюллеру и сообщил о случившемся. Обнаруженное таким образом шпионское кольцо включало шестнадцать человек.

Чем ближе я узнавал этого человека, тем больше он мне казался похожим на хищного зверя, — всегда настороже, всегда чующий опасность, не доверяющий никому и ничему. Он полагался только на свой незаурядный интеллект и свой хищный инстинкт, диктовавший ему самые непредвиденные решения и от которого постоянно можно было ожидать беды. Чувство дружбы было ему совершенно чуждо.

Наша разведка хорошо проделала подготовительную работу. Через линию Мажино был проложен телефонный кабель, по которому наши агенты регулярно передавали свои сообщения, точные сведения о французских оборонительных сооружениях и их оснащении, о состоянии французских артиллерийских и бронетанковых частей; даже из центрального учреждения французской разведки нам доставляли фотокопии секретных приказов и оперативных планов.

Генерал Гофман никогда не делал тайны из того, что, по его убеждению, победить русский большевизм можно только в результате военного вторжения Германии в Россию по меньшей мере вплоть до Урала. Правда, он был убежден в том, что у одной Герании не хватит сил для такого вторжения.

Сколько иронии в том, что я сейчас вспоминаю о разговоре с Канарисом, во время которого он поднял вопрос, не склоняется ли Гейдрих также к мнению, что Советский Союз после эффективных военных ударов может быть разрушен изнутри. Гитлер и Гиммлер, а с ними и некоторые представители генералитета придерживались именно этой точки зрения.

Человек сформулировал на основе высших принципов такие понятия как справедливость, мораль и тому подобное — но все это лишь вспомогательные средства для поддержания общественного порядка в рамках той или иной социальной системы.

Когда я недавно был на фронте, сказал Гиммлер, пехотинцы наперебой жаловались мне на своего разъевшегося повара, который жил припеваючи на солдатских хлебах, да еще отсылал часть продовольствия домой. Теперь по приказу Гиммлера в одном из концлагерей устроено отделение, в котором такие вот повара и чиновники административных учреждений в течение трех месяцев имеют прекрасную возможность сбросить с себя лишний жир. С десяток таких обжор уже вернулись на фронт и стали образцовыми поварами.

Некоторым из наших доверенных людей, датчанам, удалось даже проникнуть в зарубежные резидентуры русской разведки. Так возникла хорошо налаженная связь с Россией, через которую мы прлучали великолепную информацию политического характера.

В пути я прятал фотопленку под повязкой, которая была наложена на мое левое бедро, где я сам сделал себе небольшой порез бритвой, так что марля была пропитана кровью. То, что я прихрамывал, вызывало у таможенников и пограничников живейшее сочувствие, что и помогло мне проскочить неразоблаченным.

Прежде всего необходимо было своевременно узнать о главных направлениях вражеского шпионажа и путем более интенсивного использования агентов проникнуть в ряды разведки противника. Необходимым казалось прежде всего также создать более мощную защитную сеть контрразведки в пограничных с Россией странах.

Много забот постоянно доставляла нам недостаточно налаженная разведывательная работа в Соединенных Штатах Америки. После вступления США в войну мы стали ощущать это настолько сильно, что, думается, можно назвать этот период одним из самых мрачных глав в истории немецкой разведки. После того, как ФБР раскрыло наши важнейшие каналы связи, у нас здесь почти не осталось ненарушенных контактов.

Много хлопот доставляла нам охрана предприятий. К 1943 году количество иностранных рабочих, часть которых была занята даже в самых секретных областях производства, составило более шести миллионов.