Он говорил, что всегда жил в согласии с законом, но перед лицом смерти понял, что самое главное — жить в согласии со своей совестью.
Он говорил, что всегда жил в согласии с законом, но перед лицом смерти понял, что самое главное — жить в согласии со своей совестью.