— Хватит! — спохватился капитан. — Что вы делаете? Они уже сдались!
— Правда? — пилот недоверчиво пнул нижнее тело в бок. — А так агрессивно лежат…
Цитаты из книги «Космоэколухи»
Охранники охотно рассыпались в комплиментах — сначала бесстрашию девушки, потом её красоте и уму, а в конце и вовсе пригласили в бар опрокинуть рюмашку за знакомство.
— Ой нет, — спохватилась Полина. — Мне… э-э-э… папа пить запрещает!
— А как он узнает, если по чуть-чуть и зажевать?
— А он там уже пьёт, — смущенно призналась девушка.
— Ну как успехи? — потянувшись, жизнерадостно поинтересовался пилот.Команда посмотрела на него с ненавистью. Сейчас все дружно корпели над формой №72 — «Прошение о разрешении не заполнять форму №23». Полина робко заикнулась, не проще ли заполнить собственно двадцать третью, но вокруг предостерегающе зашикали, а Станислав полушутя-полувсерьёз сообщил, что даже в космофлоте такие смельчаки на его памяти нашлись только единожды, и в процессе заполнения вызвали два истерических припадка, инсульт и дьявола.
Человек – царь природы, а не ее владелец!
– Может, он скоропостижно скончался? – с надеждой предположила девушка. – С пиратами это бывает: ссора при дележке добычи, «черная метка» от команды…
– Скорее напился и дрыхнет. С пиратами это бывает гораздо чаще.
Как кошка умудрилась выбраться из Полининой каюты, осталось загадкой. Хвостатая безбилетница освоила либо телепортацию, либо вентиляцию и за ночь успела свернуть со стола сахарницу, растеребить в клочья и раскидать по пультогостиной все найденные в мусорке бумажки и пакетики, почесать когти о пилотское кресло, и нагадить в навигаторское (за что Теодор простил ей все остальное).
– Надо уважать чужие верования.
– Я уважаю, – возразил пилот, – кроме тех, которые противоречат моим.
– А у тебя они разве есть? – удивился капитан.
– Конечно, – и глазом не моргнул Теодор. – Я поклоняюсь Пресвятой Троице: Светлому, Темному и Нефильтрованному. А их здесь не только на вынос – даже на розлив почитать запрещено!
Судьба — она дама ветреная, никогда не угадаешь, чем и когда повернётся.
Безликий, бездушный шрифт на экране уничтожает все очарование творчества. То ли дело рукопись: шелест бумаги, скрип ручки, каждая строчка – как уникальный рисунок!
Хуже планов, рушащихся с самого начала, были только планы, гладко идущие почти до самого конца.
Половину денег Полина торжественно отправила маме, чтобы та наконец успокоилась: если ее дочку и распродают на органы, она, по крайней мере, в доле.
– Бежим! – гаркнул Станислав. Уставное «отступаем!» никогда ему не нравилось: оптимизма в нем было больше, но и слогов – тоже.
Экипаж выполнил команду быстро, единодушно и с поразительным энтузиазмом.
Но принцип «победителей не судят» обычно вызывает у этих самых победителей чувство вседозволенности, а в следующий раз им может и не повезти.
— А себе что-нибудь выбрали?
— Не-а, — печально сказала Полина. — Пива Тед не нашёл, а шоколад весь белый.
— Я думал, ты и белый любишь.
— Люблю. Когда он такой с самого начала, а не по жизненным обстоятельствам.
Самостоятельно принимать решения, конечно, интересно и почетно, но иногда это жутко выматывает.
Станислав давно вышел из того возраста, когда здравый смысл заглушается адреналином. Шах еще не означает мата, главное — продолжать партию, а не швырять доской в противника.
Не отказывать же себе в удовольствии из-за какого-то анафилактического шока!
Когда сердятся, то хотят что-то исправить. А когда злятся — кого-то ударить…
При уборке вечно находится что-то интересное, прерывающее ее на неопределенный срок, а то и вообще.