Цитаты из книги «День счастья — завтра»

Мысли накатывались одна на другую, как снежный ком при изготовлении Снеговика.
И слепились в одно огромное, шершавое Раздражение.

Мне кто-то говорил, что нет лучшего способа релаксировать, как наблюдать за чьим-то трудом.

Удобно, когда продавцы знают твои вкусы и твои размеры.
Удобно, когда официанты знают, что ты пьешь на аперитив и ешь на горячее. Удобно, когда парикмахер знает, как тебя уложить и во что покрасить.
Удобно, когда маникюрша знает твой любимый цвет лака и твои предпочтения по форме ногтя.
Удобно, когда водитель знает, на какую кнопку дисковода нажать, если ты вышла из дома не в духе.
Все это максимально работает на то, чтобы человек мог почувствовать свою значимость.

Лена была звездой. И знала об этом. Если бы она об этом не знала, то и все остальные тоже бы не знали.

— Что такое быть женщиной?
— Заставить других думать, что быть женщиной — это что-то особенное.

— Что такое быть женщиной?
— Уметь плакать тогда, когда плакать надо.

Мадам. Если бывают женщины, которых невозможно себе представить без эпиляции, то это она. В ушах — бриллианты. На руках — маникюр. Черное трикотажное платье, которое может быть одновременно вечерним нарядом и ночной рубашкой. Мечта жадины.

Приехала на мотоцикле. Вся в коже. Потрескавшейся. Лет сорок. Слишком черные волосы, слишком сильно подведены глаза. Слишком заметно, что проблем в жизни было так много, что она научилась с ними бороться.

Только недавно жаловалась Кате, что со мной уже давно никто не знакомится.
«Это потому, что у тебя на лице написано: «Не подходите, я замужем».
«А у тебя что написано?» — поинтересовалась я.
«Все ко мне, не пожалеете».

Легко руководить бухгалтерами, водителями, инженерами, рабочими: все эти люди пришли на свою работу, потому что им нравится, она их устраивает, они учились этому и сами стремятся к тому, чтобы работать лучше — это обеспечивает рост карьеры и зарплаты. А такой профессии, как домработница, просто не существует. На нее не учат, и девочки не выбирают ее после школы. В домработницы идут те, у кого в жизни что-то не получилось. Кто делать ничего другого не умеет. Или за легким заработком. Домработницы получают больше, чем учителя и инженеры.

Хотелось уехать прямо сейчас. Причем навсегда. Стать звездой где-нибудь в Голливуде, и пусть они смотрят меня по телевизору. А потом вернуться и снисходительно кивать головой при встрече. В ответ на их заискивающие взгляды.

Роме было наплевать на всех остальных. А мне наплевать на то, что ему наплевать.

Как скучно в пустой квартире! Абсолютно не чувствуешь собственную значимость. Некем командовать. Ни мужа, ни сына, ни домработницы. Ни даже собаки.

Просто ты же представляешь, что он с ней сделает?
Такая дурацкая осень. Листья цвета разлуки.
И такого же цвета вино в наших бокалах. С запахом банана. Чем больше вина, тем меньше запаха.
Холодно. Никто уже не сидит на «Веранде».
Только мы. Я. Катя. Антон и Анжела. Кутаемся в пледы и дышим газом из обогревателей.
Я наблюдаю за воронами. Они кружат над нами в беспорядочном плавном движении.

Вороны похожи на бумажные самолетики.
Как им удается летать, не взмахивая крыльями?
А тут хоть маши, хоть что…

Я свято верила, что с человеком никогда не произойдет то, что для него неприемлемо.

В Valentino чувствуешь себя леди. В Cavalli ощущаешь себя так, как будто муж наконец-то уехал в командировку. А в Armani — как будто муж уехал в командировку, но ты — осталась леди.

Я бы тоже могла стать писателем. Это так же, как многие мои знакомые ни с того ни с сего становятся модельерами или дизайнерами интерьеров. Они думают, что чем больше нашить на куртку блесток рядом с кружевом и драной мешковиной, да еще меха оранжевого неплохо — тем больше шансов, что у тебя признают талант. И нашивают все это с таким уверенным видом, что те, кому это не нравится, просто боятся признаться. Чтобы не прослыть людьми с плохим вкусом.

Я смотрела в потолок и чувствовала себя законсервированным огурчиком.
Огурчик, после того как его законсервируют, становится похожим на рыбку. Плавает себе за стеклянной стенкой.
Мне бы хотелось, чтобы мою банку никогда не открыли. Мне бы хотелось всю жизнь провести в тесноватом мирке огурчиков, делающих вид, что они — рыбки.

Я кричала так, что перекрикивала гудки в телефоне.
Достала из бардачка валерьянки.
Снова набрала Ромин номер. Телефон был отключен. Вот свинья.
Этого не может быть, потому что просто не может быть.
Я выпила валерьянку.
Расплакалась. Меня бросил муж.
Нажала на газ. Не было никакого смысла куда-то ехать.
Я свернула в сторону химчистки. Надо забрать пальто. Потом заехать в магазин, купить стиральный порошок.
Потом застрелиться. Жизнь потеряла всякий смысл.