Я, видишь ли, уже привык справляться сам. Или не справляться. Но всё равно сам. Хорошая привычка, не стоит от неё вот так сразу отказываться.
Цитаты из книги «Горе господина Гро»
Я — возможность, — наконец говорит Франк. — Я — то, во что теоретически может превратиться твой друг, если обуздает две непобедимые стихии — время и себя.
Люди чувствуют, что в их жизни могло бы быть гораздо больше всего: магии, приключений, неожиданностей, побед, событий, снов, свершений, возможностей, денег, в конце концов. […] А ребята вроде нас, в чьей жизни действительно несколько больше магии, приключений, горячих пирожков и прочих занятных вещей, мозолят им глаза, собственным примером напоминая, что всё возможно, подстрекая к переменам, которых, скорее всего, никогда не будет. С этой точки зрения мы с вами — страшные люди, Кофа.
Для того чтобы не сдаваться нужен противник, заочно или задним числом такие вещи не делают. Только лицом к лицу.
– И кто виноват?
– Никто, конечно же. Все, что взрослый человек делает с собой, со своей жизнью и смертью, он делает сам.
– Зато расхлебывать все это обычно приходится большой компанией.
Стоит решить, что достиг в чем-то совершенства, и тут же выясняется, что это только начало большого, сложного и, ясное дело, бесконечного пути. Мне-то как раз нравится, а многих, я знаю, бесит. А вас?
Некоторые люди любят знания как таковые и стремятся узнать как можно больше тайн — любых, чтобы было, не особо задумываясь, как ими можно распорядиться. Я же предпочитаю знания, которыми могу воспользоваться на практике. Забивать голову бесполезной информацией мне ни к чему. Я с полезной-то едва управляюсь…
На то и дан людям язык, чтобы искажать факты. А голова — чтобы извлекать из груды вранья крупицы правды и с их помощью восстанавливать объективную картину.
Человек рождается одиноким; строго говоря, рождение – это и есть первый шаг навстречу одиночеству, таковы правила игры, в которую нас всех втянули, не спросив; жалобы не принимаются.
В тот день, когда я начну страдать от нелюбезного обращения, мне придётся наложить на себя руки, чтобы избавить этот прекрасный мир от очередного надутого болвана.
Никто никого не знает. Некоторые очень старые и мудрые люди неплохо знают самих себя, и даже это, на мой взгляд, грандиозное достижение, все бы так.
Обидно бывает, если тебе не по плечу трудное дело, но глупо досадовать, когда не удается совершить невозможное.
… почему-то принято считать, будто любовь — это непременно светлое и прекрасное чувство, а уж быть объектом чьей-то любви — сплошное удовольствие. Увы, это почти всегда не так. Перекроить по своей мерке и оставить при себе — вот чего обычно хотят любящие, супруги или родители, без разницы. Честно говоря, даже не знаю, что хуже.
Беседа вдвоём и беседа втроём — совсем разные вещи, и те, которые вдвоём, обычно и есть самые интересные, так уж всё устроено.
От чужих секретов пока ещё вроде бы никто не умирал, а от любопытства, говорят, были случаи.
Чем безнадёжней болван, тем сильнее в нём потребность считать себя центром мироздания.
Я, если можно так выразиться, не могу простить своему прошлому тот факт, что оно у меня было. Не потому, что оно мне не нравится, кое-что до сих пор очень нравится, а со всем прочим вполне можно жить. Но всё равно это довольно нелепо — иметь одно-единственное прошлое.
Себе можешь не объяснять. А мне — будь добор.
Если учесть, что все мы в той или иной степени подвержены заблуждениям, следует выбирать для себя убеждения, которые доставляют максимальное удовольствие.
После того как человек единожды преодолел границу своей реальности, никаких границ для него больше не существует, разве что воспоминания о том, что они были.