Ужели корсет вечно будет подавлять и вздох любви и вопль растерзанного сердца?
Цитаты из книги «Обыкновенная история»
Любить — значит не принадлежать себе, перестать жить для себя, перейти в существование другого, сосредоточить на одном предмете все человеческие чувства — надежду, страх, горесть, наслаждение; любить — значит жить в бесконечном… Не знать предела чувству, посвятить себя одному существу и жить, мыслить только для его счастия…
Ты не вправе лежать на боку, когда можешь делать что-нибудь, пока есть силы.
Молодость должна быть тревожна, кипуча, иногда сумасбродна, глупа.
Чего он хотел, и сам не знал; а как многого не хотел!
В наш век без ничего ничего и не сделают.
Недостатки везде можно найти, если захочешь искать их.
От людей можно скрыться, а от себя куда уйдешь?
Порядочный человек не сомневается в искренности клятвы.
Где же любовь? О, любви, любви жажду!
И каждый день, каждый час, и сегодня и завтра, и целый век, бюрократическая машина работает стройно, непрерывно, без отдыха, как будто нет людей, – одни колеса да пружины…
Влюбленные все таковы: то очень слепы, то слишком прозорливы.
Он был «мужчина в самой поре» – между тридцатью пятью и сорока годами.
Уж давно доказано, что женское сердце не живет без любви.
Поэтому-то и не советую жениться, когда влюбишься. Ведь любовь пройдет — это уж пошлая истина.
В любви равно участвуют и душа и тело; в противном случае любовь неполна: мы не духи и не звери.
Человек, конечно, властелин земли, но он также и раб своего желудка.
… матери не ожидают наград. Мать любит без толку и без разбору. Велики вы, славны, красивы, горды, переходит имя ваше из уст в уста, гремят ваши дела по свету — голова старушки трясется от радости, она плачет, смеется и молится долго и жарко. А сынок, большею частью, и не думает поделиться славой с родительницею. Нищи ли вы духом и умом, отметила ли вас природа клеймом безобразия, точит ли жало недуга ваше сердце или тело, наконец отталкивают вас от себя люди и нет вам места между ними — тем более места в сердце матери. Она сильнее прижимает к груди уродливое, неудавшееся чадо и молится еще долее и жарче.
— С кем вы жили всю жизнь, с кем имели дела, кого любили, если у вас такие черные подозрения?..
— Жил с людьми, любил женщину.
— Чувство, дядюшка, просится наружу, требует порыва, излияния…
— У меня не просится и не требует, да если б и просилось, так я бы воздержался — и тебе тоже советую.
— Зачем же?
— А затем, чтоб после, когда рассмотришь поближе человека, которого обнял, не краснеть за свои объятия.