На распутье сомнений и разочарований уже несколько месяцев кряду я не решался сделать ни шага в жизни.
Цитаты из книги «Охота на овец»
Только посредственность из всех путей выбирает самый длинный…
— Как ты думаешь, во что превратится жизнь человека, если мысли в его голове напрочь лишить возможности быть сформулированными?
— Н-не знаю… Во что же?
— В преисподнюю. В нескончаемую пытку для разбухшего от мыслей мозга. В кромешный ад — без лучика света для глаз, без капли воды для пересохшего горла… Я живу в этом аду вот уже сорок два года.
По большому счёту, наш народ всегда состоял из бедных людей, которым всю жизнь казалось, что из бедности можно как-нибудь вырваться…
Чтобы научиться играть хорошо, нужно, чтобы слух был хороший. А с хорошим слухом уши могут завять от своей же игры, пока учишься.
А я слабость свою люблю. Люблю, когда душа болит, когда тяжело… Как солнце летнее припекает, как ветер пахнет, как цикады стрекочут, и все такое… Страшно люблю, до чертиков. С тобой вот пиво попить…
Если в твоих руках и политика и реклама, для тебя нет ничего невозможного. Владеть всей рекламой — это значит держать за горло практически всю печать, телевидение и радио. Ни одно издательство, ни единый канал в эфире не могут существовать без рекламы. 95% всей информации, которую воспринимают твои глаза и уши каждый день, заранее отобраны по чьей-то воле и оплачены из чьего-то кармана.
С мелких, поистине микроскопических изменений начинает стареть человек. Чем дальше, тем больше появляется таких вот слабо уловимых, но уже нестираемых мелочей — пока, наконец, не опутают они, точно паутина, всё тело.
Все-таки странное чувство приходит, когда видишь в реальности то, что до сих пор сотни раз разглядывал лишь на картинке. Настоящее тогда кажется искусственным, насквозь фальшивым.
Слабость внутри человека гниет, и гниль эта разрастается. Как гангрена.
Надо понимать, вопрос с моими молитвами там, на небесах, был решён отрицательно.
Разрушить горы, построить дома; останками гор засыпать море — и опять построить дома… Некоторые идиоты до сих пор считают это прекрасной идеей.
С утра как проснулся — так и чувствовал постоянно: внутри у меня — овца. Очень естественное ощущение.
Видно, правду говорят, что в каждом человеке с рождения заложен неизменный вектор душевных склонностей.
Мне просто, наверное, хочется узнать как можно больше людей. Может, так оно и приходит ко мне — понимание мира…
Строго говоря, — подумал я, — раз уж мы сидим внутри самолета, то и две наших тени должны находиться внутри этой тени от самолета. А если так — значит, мы все еще оставляем свой след на этой Земле.
Разведись второй раз – и ты уже ветеран…
С закрытыми глазами еще отчетливее становился странный шум — как если бы несколько сотен гномиков старательно подметали мне голову вениками. Они все мели, мели и, похоже, не собирались заканчивать. Никто из них даже не думал взять совок.
Возьмешься описывать историю захудалого городишки с давних времен — и, хочешь не хочешь, упрешься в необходимость заканчивать ее «днем сегодняшним». Даже если «сегодня» очень быстро утрачивает свою «сегодняшнесть» — все равно: тот факт, что сегодня — это сегодня, никто отрицать не станет. Ведь если сегодняшний день перестанет быть сегодняшним днем — История перестанет быть Историей.
— Ох и странный тип, — сказала подруга.
— Я знаю место, где все такие… Там еще коровы охотятся за плоскогубцами.