Цитаты из книги «Windows on the World»

Почему все так плохо? Потому что я самый обыкновенный, потому что мне тринадцать лет.

Простите за этот приступ черного юмора, мимолетное убежище от кошмара.

Я могу делать все что угодно и поэтому не делаю ничего.

Я обвиняю себя в том, что хочу лучшего, а довольствуюсь малым.

Ты была смыслом моей жизни, теперь ты смысл моей смерти.

Прошлое мертво: ничто не доказывает, что то, чего не существует, когда-то существовало

Женщины часто опережают события.

Проблема в том, что этот человеческий идеал — бесчеловечная ложь.

Насколько прекраснее становится мир, когда вас в нем почти уже нет! Я знаю, что буду помнить об этом, даже когда у меня больше не будет памяти. Потому что после нашей смерти другие будут помнить за нас.

Теперь все не так, никто больше не молится на баксы, людям они надоели, но люди не знают, как жить иначе, и вот они чешут репу, делают массаж, обманывают жену с любовницей, а любовницу с мужиком, они ищут любви, покупают банки с витаминами, жмут на газ, сигналят, да, вот это и есть всеобщий отчаянный бег, они сигналят, чтобы все знали, что они существуют.

Что произошло? Свобода уничтожила брак и семью, супружество и детей. Верность превратилась в реакционное, немыслимое, бесчеловечное понятие. В этом новом мире любовь длилась самое большее года три.

В человеке с древности живет неизбывный фантазм — самому воздвигнуть горы. Возводя башни до облаков, человек доказывает самому себе, что он более велик, чем природа. И это чувство в самом деле приходит на вершине бетонно-алюминиево-стеклянно-стальных ракет: горизонт принадлежит мне, я говорю «до свидания» пробкам, канализационным люкам, тротуарам, я человек, парящий над землей. Чувствуешь не упоение своим могуществом, а скорее гордость. Гордость без всякой гордыни. Просто радость от сознания того, что способен взобраться выше любого дерева.

Дети только и думают, как бы натрескаться, а родители — как бы натрахаться.

Я травмирован отсутствием травмы.

Я пуст; мне хочется размозжить себе голову, трахаться до посинения и читать книжки еще хуже моих. Только чтобы забыть, что у меня нет прошлого и я пустозвон.

Мне надоело, что меня считают испорченным ребенком и упрекают за то, что я ломаю игрушки. Я их ломаю, чтобы сделать новые.

Люблю подслушивать под дверью, особенно когда её нет.

Есть кое-что похуже отсутствующего отца — это отец присутствующий. Когда-нибудь вы скажете мне спасибо за то, что я на вас не давил. И поймете, что, любя вас на расстоянии, я помог вам обрести крылья.

— Знаешь, в чем разница между «Майкрософтом» и «Парком юрского периода»?
— Первое — это парк динозавров, где они пожирают друг друга. А второе — это фильм.

Капиталистическая утопия была такой же идиотской, как и коммунистическая, но насилие в ней было неявным. Благодаря своему образу она и победила в холодной войне: конечно, люди подыхали с голоду и в Америке, и в России, но у тех, кто подыхал в Америке, была свобода выбора.