Кому-то приносит счастье внезапный поцелуй под весенним дождем, а для кого-то счастье — это пачки евро в чемодане из кожи ската… Счастье не поддается обобщению.
Цитаты из книги «Я вернусь»
— Как думаешь, за что я люблю ночь?
— ?
— Ночь связывает нас с утром. А утро — новый день, новый вдох, новые надежды…
Я уже не помню, когда спал. Не самоистязание. Но дни, ночи, рассветы, закаты – мой casual растянулся в одно бело-серое полотно без осознанных действий. Гуляю по Стамбулу, держась Босфора. Покупаю в магазинах апельсины. По две штуки. Очищаю их, складывая кожуру в карманы куртки, съедаю медленно, четвертинка за четвертинкой. Никаких ощущений. Жизнь вне философий. Я выпиваю рассвет до дна, влюбляюсь в чужие бесконечности, но так боюсь забыть терпкий вкус голоса Мирумир. Не смотрю на часы. Ненавижу их. Они измеряют то, что беспощадно. Набрасываю кистью ночных дождей ее образ. Получается. Но он быстро смывается. Остаются лишь знакомые черты в лужице на асфальте…
…Дороги ночного Стамбула все в осколках разбитых сердец. Хрустят под ногами, крошатся, впиваясь в обувь прохожих. Прохожие – это те, кому сегодня повезло. Чуточку больше, чем другим. Впрочем, каждый из этих прохожих осознаёт, что завтра ночью может разбиться и его сердце. Закон мегаполиса: всем повезти не может. На пленке «Istanbul Gold 400» более 20 миллионов кадров с человеческими судьбами. Чувствительность повышенная, цветовой баланс – лучший на Востоке…
Жалуются на чёрную полосу те, кому не хватает смелости перекрасить её в белую.
Когда переживаешь первую безнадёжную любовь, хочется осени, хотя разум настаивает, что исцеление возможно только в лете.
Вы тоже никогда не теряйте надежду, даже если она подгорела или утратила вкус. Всегда можно по-новому замесить тесто и снова испечь то, что хочется.
Любовь носят в себе, а не с собою.
По жизни сводит не концы с концами, а ожидания с надеждами.
У всех богатых женщин, выросших в бедности, один страшный сон — пустая кредитная карточка…
Весь день на балконе, южный ветер треплет ресницы Босфора, усохшая баклава в холодильнике, вырванный шнур телефона, съёжившееся сердце, ещё горячий омлет на кухонном столе, присуствие аппетита, но полное отсуствие сил есть-жить. Кто-то скажет, что надо идти дальше, но я не могу. «Нельзя останавливаться, даже если силы иссякли. В боли так легко засидеться…»
В обеденный перерыв захотелось секса. Точнее, жесткого траха вне постели. Мое желание совпало с желанием ассистентки финансового директора. У нас когда-то был роман. Странный, чуть глупый, но плодотворный на секс. Мы выпили кофе из мягкотельных пластиковых стаканчиков, скрылись в женском туалете. Быстрое совокупление в кабинке с незапертой дверью. Оторвавшиеся пуговицы на кафельном полу, проникновенный минет, ритмичные хрипы… Я совсем не скотина…
Мы пересматривали «отражение наших чувств» вместе, пока не закончилась весна. Да и сейчас мой унылый разум мимолётной вспышкой рождает надежду на то, что грядущей зимой мы будем в обнимку лежать на заледеневшем озере и угадывать созвездия на ночном небе.
Мужчинам удобнее объяснить причины женских капризов вещевым недостатком.
Для чего выныривать из темноты, если свет ослепляет сердце?
Гложущее ожидание одного-единственного поезда с длинной чередой вагонов. Маршрут один, меняются остановки. Всего три станции: «Прошлое», «Настоящие» и «Будущее».
Когда сигарета – единственный собеседник, а горький кофе – мнимый утолитель жажды любви.
Подъехало такси ярко-жёлтого цвета. Жёлтый цвет и вправду к разлуке.
Хотел бы я остаться настолько же невидимым для окружающих, насколько они видны мне.
Люди стали слишком приземленными: смотрят на проявления душевности, как на причуды. Улыбаются в ответ, а про себя называют сумасшедшей.