И вот надо же было случиться, чтобы в самый день свадьбы Эрасту Петровичу попались на глаза жертвы проявленного им «самоотвержения, доблести и похвального усердия».
Цитаты из книги «Азазель»
Видел, как ты с извозчиком договаривался, принял меры: взял в конюшне лошадку, копыта гостиничными полотенцами обмотал, чтоб не стучали. Это чеченцы так делают, когда в набег собираются. Ну, не в смысле, что гостиничными полотенцами, а в смысле, что каким-нибудь тряпьем, ты понял, да?
— Ну, и сколько вам за меня Николай Степаныч предлагал? Я же знаю, что он вам нашептывал.
— Тысячу рублей, — честно ответил Фандорин. — Предлагал и больше.
Агатовые глаза Клеопатры недобро блеснули:
— Ого, как ему не терпится. Вы что же, миллионщик?
— Нет, я небогат, — скромно произнес Эраст Петрович. — Но торговать удачей почитаю низким.
Честность — для честных, а в наших играх чести немного.
Не лезь на рожон — не будешь поражен.
Лизанька погладила суженого по щеке, поцеловала сначала в лоб, потом в губы, потом в глаза, и суженый размяк, оттаял, снова сделался совершенно управляемым.
… Моя любовь… — материя хитрая. Я того, кто ниже меня, любить не могу, а тем, кто выше, завидую смертно.
Я свободен, а вам ещё жить и мучиться страхами.
Что-то нравитесь вы мне, больно хорошо молчите.
Я в людях одну только смелость ценю, прочее все подделать можно.
Вот они, начальственные привилегии: один на персональном извозчике домой, а другой на своих двоих по служебной надобности.
Тошно мне в вашем мире, и, право, этой причины вполне довольно.
— Это что такое? — как обычно, без перехода, спросил Иван Францевич, кладя на стол колоду игральных карт.
— Карты, — удивился Фандорин.
— Играете?
— Совсем не играю. Папенька запрещал в руки брать, говорил, что он наигрался и за себя, и за меня, и за три поколения Фандориных вперед.
До какой же степени неверия и нигилизма дошла наша золотая молодежь, чтобы даже из собственной смерти устраивать буффонаду? Если таково отношение наших Брутов к собственной жизни, то стоит ли удивляться, что они ни в грош не ставят и жизнь других, куда более достойных людей?
Между тем Фандорин считал, что скользит по залу невидимой тенью, не обращая на себя ничьего внимания. Наскользил он пока, правда, немного.
… Жив обычно остаётся тот агент, кто стреляет первым и не один раз.
… людей оценивают не по их реальным достижениям, а по тому потенциалу, который был заложен в них природой. И тогда выяснится, что самый великий полководец всех времен — какой-нибудь безвестный портной, никогда не служивший в армии, а самый великий художник так и не взял в руки кисть, потому что всю жизнь проработал сапожником.
Амалия, она ведь королева, ей шлейф нужен, из мужчин. Чем длиннее, тем лучше.
Таланты, заложенные в женскую натуру, часто бывают такого свойства, что мораль современного общества не готова их должным образом воспринимать.
В обществе, где заправляют мужчины, незаурядная, талантливая женщина вызывает подозрение и враждебность.