Цитаты Алекс

В общем, бллин, они ушли. Удалились по своим делам, посвященным, как я себе это представлял, тому, чтобы делать политику и всякий прочий kal, а я лежал на кровати в odi notshestve и полной тишине. В кровать я повалился, едва скинув govnodavy и приспустив галстук, лежал и совершенно не мог себе представить, что у меня теперь будет за zhiznn. В голове проносились всякие разные картины, вспоминались люди, которых я встречал в школе и тюрьме, ситуации, в которых приходилось оказываться, и все складывалось так, что никому на всем bollshom белом свете нельзя верить.

Па и ма в своей спальне по соседству уже привыкли и отучились стучать мне в стенку, жалуясь на то, что у них называлось «шум». Я их хорошо вымуштровал. Сейчас они примут снотворное. А может, зная о моем пристрастии к музыке по ночам, они его уже приняли.

— На что твои призраки похожи?
— Они на изнанках моих век.

— Кто вы такой, черт побери, и попала ли я туда, куда хотела?
— А куда вы собирались?
— В рай, где наслаждаются девственными мальчиками.

Безоружный путник — это набор одежды с доставкой.

Для счастья нужны только особые люди и не всегда. Дело в том, что счастье — это всего лишь мгновение. Одно мгновение ты счастлива, а в другое уже готова рвать и метать. Люди — это дополнительная составляющая счастья. С некоторыми людьми ты счастлива, а с другими готова умереть. Но не в этом суть. Счастье живёт в тебе. А уже как ты будешь распределяться им и с какими людьми — это твой выбор.

— Значит, ты не веришь в магию?
— Не верил, пока тебя не встретил… Твоя улыбка — вот настоящая магия.

Как признаться кому-нибудь в том, что у тебя никогда не было отношений? Кто захочет слушать? А если и так, то кто захочет остаться?

Если друг сочтет, что должен уйти, — я отпущу его. С сожалениями, со слезой, но отпущу. Дружба — это не ошейник или цепь, это единство. А его насильно не добьешься.

Не люблю я тех, кто паразитирует на самом святом в человеке — на любви. Ведь по большому счету, что такое эта религия? Вера в то, что есть кто-то добрый, что он нас любит, что не бросит, что родные и близкие будут ждать нас за гранью…
Это так, я согласен. Но это не дает храмовникам права преследовать, жечь, судить, карать и миловать, драть деньги… У них есть обязанности — помогать, защищать, утешать…

— О чем ты думаешь?
Том подбирается поближе. Я тоскливо смотрю на друга.
— Том, а зачем мы живем? Или они? Она?
Троица «молодежников» удачно выхваляется перед «баронессой», давая нам возможность переброситься парой слов. Хотя и не время и не место для таких разговоров. Но ведь мысли не спрашивают, где тебя найти? Они просто есть.
Друг пожимает плечами.
— Алекс, мы живем не зачем, а скорее, вопреки, — усмехается он. — Ты не должен был родиться, я должен был умереть. Но мы живы. А значит, кому-то это нужно!

Для нас душевное спокойствие превыше всего. Вот я и был спокоен. Могильно спокоен. А кто меня побеспокоит — будет упокоен. И точка.

Я люблю горы. Они похожи на вечность. Мне приятно думать, что они стояли здесь тысячи лет назад — и простоят еще тысячи лет, вонзаясь своими острыми вершинами в тяжелое подбрюшье неба. Меня не будет, не будет и моих детей, а горы будут так же смеяться, так же рвать небо в клочья — и так же будут идти века, не затрагивая их надменного облика.

— Даже сложись всё иначе, я сейчас не очень-то хочу заводить отношения. Те, кто женятся, потом разводятся.
— Ну, по-моему, не все, а где-то только половина.
— Хорошо, половина не разводится, но счастливы ли они?
— Не знаю, но, по-моему, всё равно оно того стоит.
— Почему?
— Из-за таких вот моментов, когда кто-то становится близок, как никто другой. Оно того стоит.

Есть вещи, о которых нельзя говорить. <...> Есть вещи, которые нельзя объяснить. Сексом нужно заниматься, а не говорить о нём. Такая уж это штука.

Знаешь, что люди говорят? Говорят, что не бывает фригидных женщин, бывают мужчины, которые не умеют заниматься любовью.

Дело в тебе и в твоих страхах. Ты всему пытаешься найти объяснение. А есть вещи, которые нельзя объяснить. Слова… слова… Надо просто лечь в постель, после этого всё станет ясно. Тебе больше не нужны слова — за тебя начнёт говорить твоё тело.

— Мы так долго спали…
— Да, надо вставать, успеть купить выпивку, пока магазины не закрылись. Пьер… Я должен быть с ним милым и вежливым, потому что я увёл у него девушку.
— Что!? Что!?
— А ещё я должен…
— Нет, ты никого не уводил, любимый. Я же не вещь! Ты не можешь меня просто взять и увести. Я сама ушла. Это я решила. И, вообще, всегда решают женщины.

Не время для самобичевания… пока есть шанс победить — надо воевать, если шансов нет — надо побеждать.

Лучше — это то, как, по твоему мнению, нужно поступить. Правильно — это то, как следует поступить. Когда ты думаешь не только о себе и о своих чувствах, но и о других людях, о том, что было раньше, о правилах.