Производились химические атаки, разгорались войны, в которых мелкие хитрые врунишки доказывали свою правду. Понятия о добре и зле размывались, как песчаные замки водой. Вспыхивали маленькие войны, они ураганом захлестнули весь мир, и он превратился в одно большое поле боя. А все, потому что кто-то считал себя более просветленным; кто-то считал, что информация, которою им подали с телеэкранов, как десерт для избранных, правдива. Никто не пошевелил своей одной единственной прямой извилиной и не усомнился. Я веду к тому, что самое важное – это власть над разумом. Все давно поняли: мир принадлежит тому, кто умеет манипулировать и управлять. А не тупоголовым существам, впитывающим информацию, как губка жидкость.
Цитаты Хардли Хавелок
Вы утверждаете, что я плохой, хотя никогда не занимали мое место, не смотрели моими глазами. Поэтому вы ошибаетесь. Вы придерживаетесь одного мнения, таки не заняв другой позиции, способной значительно расширить ваш узкий кругозор.
Я долго стоял перед лицом великой идеи и превратив ее в цель. Хоть я все еще там стою, но теперь она кажется не столь отдаленной.
Странно, что время, беспощадное к другим, смилостивилось над нами, нашими отношениями, не подпортив их. Без Люка моя бы жизнь ничего не значила, без него не так громко билось мое сердце, и еще более уродливым казался мир.
Разве жизнь не испытание? Да и еще похуже этих будет. Но ты же не станешь корить себя за то, что мы вообще живем, правда?
— Пропаганда стала мощным оружием воздействия на умы. – самоуверенно утверждает Тринадцать номер 2. — Они умело создают образ врага. Затем разжигают и поддерживают чувство ненависти к вымышленному противнику. Они хотят, чтобы мы стали беспрецедентно жестокими и бесчеловечными воинами. Они превращают нас в убийц.
Когда есть те, кто хочет быть обманут, всегда найдутся те, кто будет обманывать.
— Впечатляет. — говорит Лиам. — Если не снести ее, мы так и останемся узниками Сейма. Всегда были и будем…
Свобода — самая призрачная из всех сущностей. За ней гоняются, за нее борются, и могут никогда ее не познать.
Он хороший, теплый человек, с которым чувствуешь себя, как дома, и, познавший немало горя, которое не подкосило его, а заставило стать сильнее. А еще он великолепно меня понимает, даже с полувзгляда, будто читает мои мысли. И иногда мне кажется, что мы созданы друг для друга. Хотя, так оно и есть.
Моя жизнь — висящий на изношенном волоске камень. И он сейчас оборвется. По крайней мере, я не буду коротать отведенный мне век в этой вонючей дыре.
Когда все закончится, мы непременно уберемся подальше отсюда, сколотим себе уютным домик, и, состарившись, умрем с разницей в пару минут (чтобы я успела выругать его за то, что он меня, старую развалюху, бросил). Было бы неплохо так закончить.
Неизлечимо больных мы избавляем от мучений и боли, от ощущения собственной никчемности и ежедневных пыток. Поверьте, они подвергались им каждый день своей жизни. Они ненавидят свое беспомощное состояние. Они чувствуют себя обделенными, и яростно ненавидят это. Они умирают, просыпаясь. Они не могут изменить себя и свое положение. И нам этого никогда не понять. Для вас процедура элиминации кажется ужасной лишь потому, что вы здоровые и полноценные. Вы не были в их шкуре.
Папа часто говорил, что нет ничего приятнее, чем посидеть в беззвучии и послушать металлический лязг своих мыслей. А Касс, по-моему, не очень любила уединение, утверждая, что нет звука хуже, чем гул тишины, в котором что-то пугающе шевелиться.
О каком идеалистическом, храбром, избранном народе идет речь? Это чушь собачья! Народ, которым повелевают и он корится; которого унижают, а он воспринимает это как само собой разумеющееся; который видит реальную жизнь, перебивается за чертой бедности и продолжает с этим мириться… Власть убеждает людей, что они должны существовать именно так. Власть всеми способами навязывает людям свои вымышленные идеалы, а те верят, что это цель всей их жизни. Еще никто открыто не засомневался. А тех, кто решился заговорить о проблемах, выступить против, народ позволяет отъединять, защищаясь от другого, разумного мнения. Этот народ наблюдает за убийствами тех, кто храбрее и отчаяние многих других. И я уже не знаю, хочу ли я, так как раньше, помочь всем вырваться из цепких лап правительства. И хотят ли они освободиться…
Интересно, скучала ли она по мне хоть какую-то долю секунды? Вряд ли так сильно, как я, но мне бы хотелось знать, что мы попрощались не навсегда, а лишь переживаем временные затруднения, вскоре мы встретимся, и все наладится.
Слабые должны спускаться в могилу первыми.
— Помни, что я тебе сказал.
— У меня всегда каша в голове, трудно что-то разобрать.
Если каждое сомнение оставляет памятный кровоточащий шрам на сердце, тогда мое изрезано вдоль и поперек.
Ожидание — это пустая трата времени и, в конечном счете, еще и полнейшее разочарование, ибо НАШИ надежды не оправдались.