Правильно забывать и разучиваться ничуть не менее важно, чем правильно знать и учиться и помнить.
Цитаты Кирилл Киннари
Лишиться ада, оказывается, в миллион раз обиднее, чем рая. В аду же всё так понятно, «наши люди» кругом… Бунтари, либертины — может, затем и расшатывали старое, чтобы поскорей до ада добраться. Настоящего, глубинного, нечеловеческого. А его-то и не оказалось нигде. Равнодушная пустота снизу, как и сверху.
Самое важное, как и вообще в жизни, чтобы секс оставался чудом при всей своей доступности: всё время просить, всё время открывать, заслуживать и не верить, что заслужил, удивляться как в первый раз.
Самое-самое в любви — это же узнавание, вспоминание, великое «ну конечно», как будто я была с ним/ней всегда, это родное моё, до косточки знаемое, миллионы раз мы так лежали обнявшись!
Мы избранное, не подозревающее о черновиках.
В этике работают только парадоксальные ответы.
Знаешь, полюбить — это… примерно как выучить новый язык. Не намного сложнее… и не легче, конечно. Но реально, и способ тот же самый: родиться и прожить детство, новое детство, с этим языком, с этим человеком. Стать опять ребёнком.
Вот же зачем. Теперь это в нас. Теперь это мы —
мы навсегда, мы насовсем, мы не рабы,
мы полнота. Дай нагляжусь. Мы полнота.
Ясно ежу. Птице светло. Смерть, да не та.
Настоящее нельзя не бичевать (кстати, любое, как любое было когда-то будущим, как и любое станет романтическим прошлым), но от этого костенеешь. Мы ведь не боги, чтобы бесконечно любить «всё» и не скисать от него, не беситься, не опускать рук. Мы ищем локальный оптимум сиюминутной радости и вечного счастья. Отсюда наше самодельное, налегке, будущее. Ручей, очаг и ложе.
Половина бед человечества оттого, что чем ты умнее, тем невыносимее тебе ломиться в открытые двери.