Цитаты Ясунари Кавабата

Разве страдания не оставляют душевных ран, если они даже проходят?

Потом раздался страшный удар грома — будто лето задумало покончить жизнь самоубийством.

Луна обдавала их холодным сиянием. Ни на горе, ни в долине не было видно ни одного огонька. Оглядывая горы, гость произнёс: «Мы перестали понимать радость, которую приносит лунная ночь. Только когда никаких фонарей не было, люди по-настоящему умели радоваться луне».

Нет в смерти никакого смысла — пусть даже твой пепел возвращается к предкам. Жизнь, о которой уже ничего не помнишь.

— Ты не понимаешь. Все люди — калеки. По шагам слышно, что у каждого чего-то не хватает.
— Да, может быть. Может, и так. Наверное, оттого, что сердце у нас только с одной стороны.
— Звуки шагов такие болезненные не только из-за ног. Если прислушаться, поймёшь — это тяжесть на душе. Тело клонится к земле и горюет, потому что обещает похороны души.

Стыд и удовольствие, как правило, соседи. Особенно когда за тобой ухаживает мужчина.

Приятен либо холодный, либо горячий напиток, а в тёпленьком нет никакого вкуса.

Люди, в которых воплотилось чудо, расстались, так и не узнав, что в них воплотилось чудо.

Мужчина, с которым женщина откровенна, для неё всё. Женщина сразу же перестает быть откровенна с мужем, стоит ей завести себе мужчину.

Видимо, в женщине, которой удалось до старости сохранить семью, оптимизм укореняется глубоко.

Умершие таковы, какими делает их наше сердце. Будем бережно обращаться с их памятью.

Когда человека бросают на произвол судьбы, ему ничего не остается, как покончить с собой. Но если вместе с человеком, оказавшемся в тупике, соглашается умереть женщина, его нельзя считать покинутым.

Может, это горное солнце влило свой блеск в детские глаза?

Только женщина — существо другого пола — может вызвать в душе высокий поэтический восторг, только женщина способна подарить самому закоренелому грешнику благо всепрощения, пусть минутное, но ни с чем не сравнимое благо.

Он вдруг оценил по достоинству красоту жертвенного акта, когда преподносишь всего себя кому-то другому. И это был он, он, который уже так привык к уютному одиночеству. Он уяснил, что в жертвенности заключено благородство. Он почувствовал удовлетворение от того, что является всего лишь зёрнышком, предназначение которого — передать из прошлого в будущее жизнь того, кого мы называем человеком. Он был полностью согласен с тем, что принадлежность к человечеству мало в чём по своей сути отличается от принадлежности к минералам и растениям в том смысле, что ты — лишь сучок в борту корабля Жизни, который обречён на плавание в океане Космоса, и твоё бытие ничуть не ценнее бытия других животных и растений.

Мудрость — среднего пола.

Прекрасная и совершенная в своей красоте чашка сама по себе не может вызывать горьких мыслей и нездоровых чувств, и, если у кого-либо возникает нечто подобное при взгляде на эту чашку, виновата не она, а наши воспоминания. Мы смотрим на неё нехорошо, тяжёлым взглядом.

— Кажется, видеть насквозь — ваша специальность.
— Если боитесь, прячьте от меня свою душу. Вот и все!

… сделать счастливым хоть одного человека — значит сделать счастливым себя.

Если хочешь, чтобы тебя любили, люби и ты. А если в тебе одна злоба — злобой же и вернётся.