Цитаты Туве Янссон

Говори прямо, если хочешь, чтобы тебя понимали.

Днём лишь прогуливаются. Путешествуют ночью.

Видишь ли… столько самого разного случается лишь зимой, а не летом, и не осенью, и не весной. Зимой случается всё самое страшное, самое удивительное…

Медленный переход осени к зиме – вовсе не плохая пора. Это пора, когда нужно собрать, привести в порядок и сложить все свои запасы, которые ты накопил за лето. А как прекрасно собирать всё, что есть у тебя, и складывать поближе к себе, собрать своё тепло и свои мысли, зарыться в глубокую норку – уверенное и надёжное укрытие; защищать его как нечто важное, дорогое, твоё собственное. А после пусть мороз, бури и мрак приходят, когда им вздумается.

Иногда проходит много времени, ужасно много времени, прежде чем все становится на свои места.

Никто меня не понимал, а сам себя я понимал ещё меньше.

Ах, эти бури! Они нужны, верно, для того, чтобы после них всходило солнце.

Иногда, за вечерним чаем, на меня снисходит странное ощущение того, что меня не существует.

Вот так и надо начинать новую жизнь — с горящего на верхушке мачты штормового фонаря.

Если кто-то не знает, что такое «выйти на пенсию», то можно пояснить, что это значит: делать в тишине и спокойствии лишь то, что тебе хочется, но только для этого надо стать достаточно старым.

Я чувствовал себя счастливым и даже не боялся, что это чувство исчезнет.

Жизнь и без того тяжёлое испытание, зачем же наказывать людей, прошедших его. Человек должен уповать на что-то, в этом весь смысл.

— Я хочу быть примадонной, — прервала Эмму Миса. — Только мне бы хотелось сыграть печальную роль, чтобы можно было вскрикивать, рыдать и плакать.
— Тогда тебе надо играть в трагедии или драме, — пояснила Эмма. — И умереть в последнем акте.
— Вот именно! — воскликнула Миса. Щеки её пылали. Подумать только, стать совсем не той, кто ты есть на самом деле! Никто тогда больше не скажет: «Вот идет Миса», — а будут говорить: «Посмотри на эту трагическую даму в красном бархате… великую примадонну… Видно, она много страдала».

Она решила раздать свое имущество, чтобы вокруг неё стало побольше воздуха.

— Странная штука любовь, — сказала как-то раз София. — Чем больше любишь кого-нибудь, тем меньше он думает о тебе.
— Так и есть, — согласилась бабушка. — И что же тогда?
— Любишь дальше, — горячо ответила София. — И все ужаснее и ужаснее.

Тот, кто не ощущал, не пережил сам пустоту и заброшенность, не сможет передать её.

В душе своей люди всегда носят образы тех, кого любят. Они живут в сердце, и мир полон разных возможностей выказать им свою нежность. Это не оценить ничем, но это приносит столько радости…

— Значит, скоро все сгорит! — радостно закричала Мю. — Сгорят все дома, сады, игрушки муми-троллей, их маленькие братики и сестрички!

Иногда мне кажется, что нет ничего опаснее слов, которыми мы так легкомысленно разбрасываемся. Будничные поступки как-то определеннее: они что-то меняют, как в плохую, так и в хорошую сторону, за них ты сам в ответе, их можно увидеть, а словами стреляют, чтобы они впились в тебя или просто оцарапали и обожгли так, что потом ты даже не знаешь, что причинило тебе такую боль, слова нельзя вернуть и уточнить, и ты беспомощен в своем гневе. Ранящее слово имеет тысячи форм, никто — ни стрелявший, ни жертва — не знает, какое из выстеленных слов попало в цель. А потом говорят — ты лжешь, или еще оскорбительнее — ты забыл.

Неприкрытая аморальность делала её похожей на покачивающуюся на поверхности пруда кувшинку, к которой не пристает никакая грязь.