Они говорили о Генри. Гэнси помнил, что делится секретами, столь ревностно оберегаемыми Генри, но к концу сегодняшних школьных занятий он принял решение — если кто-то что-то рассказывает Гэнси, то он рассказывает это и Адаму, и Ронану, и Блу. Подружиться с нии можно было только оптом; нельзя было просто так заполучить в друзья Гэнси, не подружившись с остальными.
Цитаты Мэгги Стивотер
– Привет, придурок.
А потом мы поцеловались.
— Ну что у нас здесь? — спросил я и, не дожидаясь ответа, начал перебирать записи. — Пол, они все уже умерли.
— Бетховен не умер, — ответил Пол, наставляя на меня бутылку, — это все слухи. Прикрытие. На самом деле он играет на свадьбах в Лас-Вегасе.
Я чуть не сказал: «Пожалуйста, давай заключим сделку. Не позволяй мне отказаться. Не дай мне сгореть», но от выражения на ее лице меня как ледяной водой окатили.
— Не проси, сказала Нуала. — Я передумала. Я не хочу заключать с тобой сделку.
Неужели я влюбилась?
«Нет, — зазвучал злой голос в моей голове. — Ты просто дура. Не огорчайся, это наследственное».
«Если я был твоим любимчиком, — спрашивал он у своего мёртвого отца, — то почему ты оставил мне дом, в который я никогда не смогу вернуться?»
Как-то Гэнси, не вдаваясь в подробности, спросил: «Разве тебе не интересно, по какой причине ты всё ещё здесь?». А Ноа ответил с поразительной проницательностью: «А разве тебе интересно, как работают твои почки?»
Они оценивали друг друга. Адам, справедливый и осторожный, и Ронан, тёмный и воспламеняющий. Самый истинный Ронан.
Гэнси кивнул в одобрении. Он не понимал плана, но ему это было не нужно: он доверял суждениям Адама.
Он беззвучно выскользнул из ее объятий и упал на землю. Он был королем.
Это было так в духе Ронана. Его комната в Монмауте была заполнена дорогими игрушками, но как избалованный ребёнок, пресытившийся всем этим, он в конечном итоге, предпочёл играть на улице с палками.
«Хотеть» и «нуждаться» были теми словами, которые беспокоили его всё меньше и меньше. Было и другое: свобода, независимость, постоянный остаток средств в банке, дом из нержавеющей стали в городе без пыли, блестящий чёрный автомобиль, пойти на свидание с Блу, восемь часов сна, мобильный телефон, поцеловать Блу хоть раз, пятки без пластыря, бекон на завтрак, подержать Блу за руку, один час сна, туалетная бумага, дезодорант, газировка, на минуту закрыть глаза.
У Гэнси была жёсткая политика избегать всяких склонений имён существительных до завтрака.
Аккуратно — а это было сложно, потому что Ронан никогда не делал ничего аккуратно — он поинтересовался: — А Деклан когда-нибудь говорил о снах?
Прежде всего, то, как он выразился, означало, что он мог видеть Ноа, а не каждому это давалось. Во-вторых, он был вежлив, а Блу не сталкивалась с подобной вежливостью. Вежливость Гэнси подавляла. Вежливость Адама стремилась всех успокоить. И этот человек был вежлив в остром, подвергающем сомнению варианте. Он был вежлив, как могут быть вежливы щупальца, осторожно прощупывающие поверхность, проверяя, желая посмотреть на реакцию на своё присутствие.
Адам спросил:
— Зачем? Скажи мне настоящую причину.
— Меттью… — Ронан снова начал и снова остановился.
Адам ждал.
Ронан произнёс:
— Меттью мой. Он один из мои.
Адам не понял.
— Я нагрезил его, Адам! — Ронан был зол… каждая его эмоция, которая не была счастьем, была злостью. — Это значит, что когда… если что-нибудь случится со мной, он станет таким, как они. Как мама.
Она так сильно хотела присутствия парней или Кайлы, или матери, или… У неё было так много людей, которых она принимала как должное всё время. Ей никогда не требовалось раньше быть по-настоящему испуганной. Всегда у неё была другая рука, чтобы её поймать, или, по крайней мере, держать её, когда они падали вместе.
– А как насчет Кэйбсуотера? – А что насчет него? – спросил Ронан. – У него уже не осталось сил, чтобы что-то сделать. – Я знаю, – ответил Адам. – Но если мы попросим – Кэйбсуотер мог бы умереть за него.
Было очевидно, что он не был уверен, что делать с присутствием Адама, что оказалось справедливо, потому что Адам не имел понятия, что делать с присутствием Велка.
«Чего ты хочешь, Адам?» «Бодрствовать, когда мои глаза открыты».