Цитаты Александр Полярный

За несколько лет работы с актерами я понял одно: все театралы — странные ребята, а многие из них так вживаются в роль, что выйти из сво­его образа уже не могут.

Я замечал, что Зои становится со мной скучно, чувствовал, что ей одиноко и что часы, проведенные вместе, сократились до минут, а минуты искренности — до секунд…

Под ногами хрустит снег, в наушниках — любимые песни, а мягкий шарф обнимает мою шею. Сей­час я наедине с клубком своих мыслей.

Вы смогли бы пропасть на неделю из своей жизни? Просто вырваться, оставив дома вклю­ченным свет, приготовленный суп в холодиль­нике, может быть, даже открытым окно. Пусть там будет холодно. Бывает, что-то делаешь и не думаешь о последствиях, идешь в расстегнутом пальто по улице, даже когда на улице мороз, а потом лежишь неделю дома с температурой.

Всю жизнь я была твердо уверена, что влюбленность — это не ко­робка шоколадных конфет, купленная по пути на свидание. Это что-то большее… То, чего мне еще не показывала жизнь. Оказывается, все на­много проще. И одновременно сложнее, потому что нет такого языка на планете Земля, способ­ного передать это чувство…

Но были и дни, когда кого-то из нас заби­рали: приходили счастливые пары, выражая со­жаление всем детям, но выбирали всегда самых красивых и милых детей. «Так выбирают, будто мы на собачьей выставке», — думал я.

Я вышел на улицу без цели, просто выгуливая свое одиноче­ство.

Вы знаете, что приятнее дарить, чем получать подарки? Есть схожее чувство, которое называ­ется «правило спасающего»: когда спасатель, только что вытащивший из воды тонущего че­ловека, радуется больше, чем потерпевший.

Я не поверю, что тот, кто разлюбил, хоть когда-то по-настоящему любил!

Цели в жизни не было, настроения — тоже. Оста­валось только стареть…

Красивые, кстати, розы. Наверное, вы поставите их в вазу, чтобы они умирали медленнее?

Я знал, что когда-нибудь расскажу обо всем, но не сейчас.

Дома лучше, чем везде: здесь одежда удобнее, чай вкуснее, люди добрее друг к другу, потому что они родные и любимые.

Она жаловалась игрушечному зайчику, что у нее очень твердая подушка. Я пообещала маме, что достану для нее самую мягкую подушку, которая только существует. Уже и не помню, каким образом я ее тогда думала достать, ведь мне было всего восемь лет. Обещание свое я не успела выполнить: мама умерла через две недели — не знаю, отчего, мне не сказали. Наверное, виной всему была слишком твердая подушка, а ведь у нее так сильно болела голова…

Униже­ние преследует меня с самого рождения. Инте­ресно, что чувствует крошечный ребенок, когда родители оставляют его у порога детдома, нажи­мают на кнопку звонка и уходят в темноту?

Прошло совсем немного времени, но меня уже вынудили понять — справедливости в мире нет. Из собственных вещей — только шкафчик у двухъярусной кровати, а шрамы на коленях на­поминают, как мне не хватает мамы. Я никак не мог понять, почему меня бросили и чем я так успел провиниться?

Вы смогли бы пропасть на неделю из своей жизни? Просто вырваться, оставив дома включенным свет, приготовленный суп в холодильнике, может быть, даже открытым окно. Пусть там будет холодно. Бывает, что-то делаешь и не думаешь о последствиях, идешь в расстегнутом пальто по улице, даже когда на улице мороз, а потом лежишь неделю дома с температурой.

Радостно наблюдать за любимым человеком, когда он спит: сразу появляется чувство заботы. Укрываешь его теплым одеялом, целуешь в лоб, чтоб спалось слаще, стараешься вести себя как можно тише. Я не заметила, как уснула рядом. Хотя кто замечает, когда он засыпает, верно?

В компании этих двоих мне было очень уютно: они излучали какое-то тепло и доброту.

На улице было очень тихо: только когда выходишь из шумного места, понимаешь, насколько тебе не хватало отсутствия каких-либо звуков.